Автор
В столице случаются особенные пробки - "глухие". Они не только задерживают, но буквально уносят в поток летних забот и нервов. Вместе с толпой автомобилей, проклинющих "этих идиотов", город обволакивается туманом выхлопных газов и специфическим бормотанием водителей.
– Чтобы, значит, дольше не выжили, чем вождь и благодетель.
Гниличи в ужасе умолкли.
– Погубит он нас! – прошептал кто-то, обдумывая вариант побега.
– Пропали…
– Не такие уж мы и верные, – протянул Абажур.
– За это диктаторы в первую голову казнят!
– Больным повод не нужен.
– Я велел фумать тише! – прикрикнул Кувалда, прикидывая, не выставить ли тормозящим уйбуям ещё несколько бутылок.
– Прости, Твоё великофюрерство! – отозвался Абажур, после чего повернулся к Гниличам и шёпотом произнёс: – Дело ясное: Кувалда ещё прежний, но уже не жилец.
Уйбуи закивали.
* * *Цитадель,
штаб-квартира Великого Дома Навь
Москва, Ленинградский проспект,
30 июня, четверг, 20:01
– Минимализм, – повторил Сантьяга, внимательно наблюдая за реакцией Захара Треми. – Элегантно и без пафоса. Что скажете?
– Получилось весьма… скромно, – выдавил из себя масан. – Не похоже на вас.
– Спасибо, Захар, – кивнул комиссар.
– Насколько? – из вежливости поинтересовался Треми.
– Князь сказал, что мы могли бы выиграть две небольшие войны.
– Но ведь оно того стоило?
– Безусловно.
Занявшись переустройством рабочего места, Сантьяга распорядился вынести всю мебель и заменить её специально сконструированным креслом, идеально подогнанным под его высокую фигуру.
"Собственно, эти траты и превращали «простую, практически спартанскую обстановку» в золотую, но комиссар категорически отказывался обходиться заменителями вроде электронных картин.
– Мне нравится запах моря, – сообщил он, приоткрывая створку так, чтобы в кабинет залетал солёный ветер.
