В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
Михей сказывал, что в усадьбе живут только слуги.
– Именно, а это точно богатая барышня или барыня. Платье у нее шелковое, нарядное, – задумчиво заметила я.
Надев шляпку и перчатки, я спустилась вниз. Здесь меня уже дожидалась Маруся, готовая показать мне всю усадьбу. Однако в парадной я заметила Михея и окликнула его.
– Михей, скажи, а что за женщина гуляет у нас по усадьбе? Я сейчас видела ее из окон спальни. И вечера она гуляла у старых дубов. Стройная, в красивом длинном платье.
– Женщина, Любовь Алексеевна? – удивился дворецкий.
– Да. Дама или барышня, в светлом дорогом платье.
– Не мог никто гулять по саду, барыня. Мы здесь втроем живем с девками, Марусей да Яной.
– Может быть, это кто из соседей? – спросила я, нахмурившись. – Наверняка какое другое дворянское поместье есть поблизости? Может, оттуда она пришла?"
"– Нет, Любовь Алексеева. Почитай, на три версты в округе только леса да болота, самая ближняя деревенька – это наше Дивное. Далее Лукино и Сосновка.
Слова Михея вызвали у меня только еще больше вопросов.
Мы с Марусей вышли на улицу. Сначала осмотрели дубовую аллею у парадного въезда, потом левый и правый флигели, где жили Михей и служанки, там теперь разместили и других слуг. После подошли к небольшому одноэтажному дому, выстроенному в том же стиле, что и усадебный особняк. Здесь в этот момент две женщины мыли окна.
– Барыня, Михей велел всех гвардейцев сюда определить, – пояснила Маруся.
– Замечательно, – кивнула я, заходя внутрь строения. Осмотрев вполне добротный простой дом на двенадцать небольших комнат, я спросила у служанки: – А что здесь раньше было? Кто жил?
– Дак это гостевой домик-то, Любовь Лексеевна. Когда большие празднества бывали, не всем гостям-дворянам спален в главном доме хватало. Сюда их и селили.
– Понятно, Маруся. Пойдем теперь осмотрим все, что с другой стороны особняка.
– Пойдемте, барыня. Там ведь сад у нас. Такой чудесный, до сих пор цветет.
– Неужели? – не веря, удивилась я.
Октябрь подходил к концу, везде листва если не опала, то пожелтела или стала жухлой. Но мои сомнения вмиг развеялись, когда, обойдя усадебный дом, мы вышли на каменистую широкую дорожку.
Я даже остановилась на миг, созерцая цветущее великолепие кругом. Словно оказалась в каком-то удивительном месте. Здесь все было увито прекрасными розами.
