В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
Моего второго сына кесарили, так я неделю лежала в больнице и в первые дни едва передвигалась по стенке после операции.
Видя, что малышка снова заснула, я осторожно переложила ее в корытце и прикрыла лоскутным одеялком.
Сунув ноги в легкие ботиночки, я накинула на плечи длинный цветастый платок в русском стиле. Его дал мне на время лесник, вещица также осталась от его покойной жены.
Тихо, чтобы не разбудить дочку, я вышла из комнатушки. Изба состояла из четырех смежных комнат.
В горнице никого не было, стоял полумрак. Едва я приблизилась к приоткрытой двери кухни, как услышала тихий разговор Палаши и лесника.
– Принес же эту Марью нечистый, – в этот момент проворчала Палаша. – Все карты нам спутала. Померла бы барыня родами, и дело с концом.
– Отчего ты так говоришь? – удивился лесник.
Слова горничной показались мне очень странными, потому я решила пока не входить в кухню, а немного тайком послушать. Интуиция подсказывала, что надо поступить именно так.
Они говорили очень тихо, оттого я приникла к косяку двери и навострила уши.
– Я ведь намеренно барыню к тебе привела, чтобы все дельце по-тихому обстряпать, – продолжала заговорщически Палаша. – И извозчика подкупила, чтобы он сделал так, что у него якобы колесо сломалось.
– Зачем?
– Ты че, дурной?! Я ж мальчишку к тебе послала вчера, он разве не передал мои слова?
– Прибегал поутру малец, только я ничего не понял из того, что он сказал, – ответил лесник.
– Чего непонято-то тебе?! – вспылила горничная громким шепотом и уже дальше говорила громче. – Я намеренно привела барыню сюда, чтобы уморить. Всем скажем, что умерла при родах она, не разродилась, да и ребеночек мертвый родился.
Оторопев от слов служанки, я даже перестала дышать.
– Ты что, Палаша, дурное дело задумала? – нахмурился лесник.
– Дошло наконец-то! Ты должен мне помочь!
– Нет, я на такое черное дело не подписывался, – замотал головой мужик.
