В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
Сбоку виднелась мраморная раковина на высоких ножках, а у дальней стены, за метровой перегородкой, скорее всего, располагался унитаз.
Ванная походила на купальню одалисок в средневековом гареме султана.
– Какое великолепие! – воскликнула я невольно и тут же осеклась.
Не могла настоящая Любовь так реагировать на знакомую ванную. Но Танюша даже не повела бровью, в этот момент аккуратно раскладывая на небольшом комоде расческу и баночки с кремами.
– Я тоже всегда говорю об этом, Любовь Алексеевна. Такая пречудесная ванная у вас, в доме второй такой нет.
Так! Эту ванную придумала Любаша? Хм… во вкусе и фантазии ей точно не откажешь.
И только тут я поняла, что стою у одного из зеркал и смотрю на свое собственное отражение.
На меня глядела светловолосая красивая девица лет двадцати. Я невольно приблизилась к своему отражению, рассматривая его более внимательно.
Неужели это я?
Тонкое аристократичное лицо с небольшим прямым носом, высокий лоб, бледная кожа, красиво очерченные губы.
В целом моя фигура и внешность были довольно впечатляющи и соблазнительны, оттого я даже нервно выдохнула.
Глава 19
Да, во вкусе Шереметьеву не откажешь, опять подумала я про себя и чуть усмехнулась. Внешностью я нисколько не уступала этой вертихвостке, соблазнившей моего мужа. А если уж совсем придирчиво смотреть, то мои глаза были гораздо ярче и лучезарнее. Большие, насыщенного изумрудного оттенка. Не то что у этой блудливой Елизаветы: черные злые бусинки, сильно подведенные какой-то краской по верхнему краю века.
– Пойдемте скорее в ванную, госпожа. Я налила не сильно горячую, чтобы вам только ополоснуться, греться-то вам нельзя теперича.
– Благодарю, Танюша, ты очень предупредительна.
– Ох, спасибо, Любовь Алексеевна, – закивала она.
Я залезла в теплую ванную и села в воду, даже зажмурилась от удовольствия. Как хорошо было оказаться в тепле после всех неспокойных передвижений по промозглому неприветливому лесу и грязному болоту.
