В ледяном дожде и криках голодных птиц я очнулась среди могущественной дивной усадьбы. Теплый ночной воздух был насыщен запахом старинного парка, который в тихой осенней мгле казался бесконечным сказочным ландшафтом.
Нахмурилась, напрягая память и пытаясь понять, тот единственный хрип нападавшего на меня был женский или мужской? Он был глухой и противный, но какой тембр голоса, я хоть убей не запомнила. Он вполне мог принадлежать как мужчине, так и женщине. Но, наверное, все же это был мужчина. Только он с такой силой мог давить на плечи, что я не могла выбраться.
Графиня уже важно направилась с малышкой к двери, а у меня внутри засвербело странное чувство тревоги за дочку.
– Мария Николаевна! – окликнула я ее. Она обернулась.
– Но, милочка, она будет мешать вам спать.
– Вряд ли она мне помешает. Я очень настаиваю на этом, сударыня, – продолжала я гнуть свое.
Удивленно хмыкнув, свекровь прошлась по мне взглядом. Мне подумалось, что прежняя Любаша, наверное, бы такого не могла потребовать. Ведь Григорий говорил про то, что материнский инстинкт у меня прежде отсутствовал. Но сейчас мне было все равно, что подумают окружающие.
– Как пожелаете, графиня, – заявила женщина спокойно и кивнула. – Пусть Анна спит в вашей комнате. Я немедленно дам надлежащие указания.
Спустя полчаса все вещи малышки, а также ее кроватка и небольшой пеленальная тумба в виде комода были перенесены в мою просторную спальню двумя слугами. А потом Танюша и еще одна горничная под руководством Марии Николаевны разложили пеленки и распашонки Анечки в моем большом белом шкафу.
В это время я сидела на кровати с небольшим столиком, подносом на ножках, и с жадностью поглощала вкуснейший горячий куриный суп с сочными кусочками мяса и тонко нарезанными соломкой вареными овощами.
Проследив, как Анечка заснула в своей кроватке, и удостоверившись, что я продолжаю есть, свекровь дала еще пару наставлений Танюше и важно удались. Напоследок заявив, что зайдет ко мне ближе к вечеру, дабы проверить, все ли у нас с маленькой графиней хорошо.
Когда мы наконец остались с горничной одни, я уже доела и второе: жаркое из кролика с запеченным картофелем.
Мои мысли опять вернулись к происшествию в ванной. И тут я вспомнила о Палаше. Она же упоминала про некоего господина, который заказал ей мое убийство. Может, следовало начать искать с нее?
Потому я решила поговорить с горничной, убиравшей в этот момент от меня поднос с пустыми тарелками.
