Автор
В белой сорочке и похожая на Каспера матери не давала времени принять душ Амия, взвешивая каждое слово перед встречей с научным руководителем. Открывая зале своего нового офиса, она чувствовала себя непривычной и застенчивой, как маленькая девочка.
Ей тридцать один. У неё три проекта и четыре поклонника. А вечером они с мамой будут пить кефир, рассевшись на напольном диване, и смотреть какую-нибудь милую чепуху. И гладить Антония, которому было особенно тяжело становиться Тоточкой. Он привыкал к новой жизни дольше всех.
Она медленно вышла из дома, вопреки собственному правилу, не воспользовавшись лифтом, а пройдя все семь этажей медленным шагом. Воспоминания теснились в голове, перебивая одно другое. Голова напоминала шкатулку с тысячей мелочей, где количество этих самых мелочей явно превышало заданный объём.
Свой Шевроле она всегда парковала у второго подъезда, потому что поворот там был неудобный и никто другой не рисковал парковаться. Ну а она научилась. Неудобно, но всегда на одном месте. Амина ценила стабильность. Уселась, закинув сумку на заднее сидение, и нежно погладила плетёный руль.
— Как ты, воробышек? — спросила она, прислушалась к стукам в моторе и тут же продолжила: — Это точно, холодина, хотя на дворе весна в разгаре.
Воробушку в прошлом сезоне исполнилось двенадцать, и он ездил, постукивая и покряхтывая, и отлучаясь каждые полгода в ремонт. Последний подарок отца. Если, конечно, это можно было назвать подарком.
На работе Марк Сергеевич, которого она как раз нежно подсиживала, отправил ее к следакам. Она часто сопровождала допросы сложных индивидуумов или редких типажей.
— Иди, Аминочка, спаси следственный комитет, — сказал он начальственным басом.
Марк Сергеевич имел вид величественный и монументальный, и в прошлом году они встречались минут примерно тридцать на одной из дурацких вечеринок, организованных на их кафедре.
— Мчусь, Маркуша Сергеевич, — бодро отрапортовала Амина, хотя чувствовала себя сонной и вялой, все ещё погружённой в быстрое течение вод детских воспоминаний.
— Ну какой из меня Маркуша… Совершенной ерундовый.
— Ну какая из меня Аминочка?
Марк Сергеевич расхохотался.
Она кисло подумала, что как бы не пришлось увольняться. А все из-за какой-то пьянки. Напомнить, что ли, этому Маркуше, что он женат на совершенно феноменальных деньгах?
— Дуйте, Амина Эльдаровна, в тюрьму, ждут вас там очень."
"Он снова издал своё задорное хо-хо-хо, идеально копируя весёлого и жизнерадостного человека, и только глаза оставались сумрачными и жуткими безднами.
