Автор
В белой сорочке и похожая на Каспера матери не давала времени принять душ Амия, взвешивая каждое слово перед встречей с научным руководителем. Открывая зале своего нового офиса, она чувствовала себя непривычной и застенчивой, как маленькая девочка.
Медленно обернулась, прокручивая в голове звук голоса, от которого кишки завязывались в узел не то в ужасе, не то в предчувствии… Глаза у него были темными и глубокими, как колодцы, но, когда он повернулся к ней, мимолётно полыхнули берлинской глазурью. Чёрное пальто от Армани из тонкой шерсти, перчатки из лаковой кожи, бледное высокомерное лицо. Вместо короткой стрижки, на левое плечо лился блестящий длинный хвост, скрученный прозрачной резинкой. На фоне серых промозглых улиц и безликих казенных строений, он смотрелся чужеродно, как антикварная кукла, по ошибке выставленная на витрину советского универмага.
Незнакомец смотрел на нее, терпеливо пережидая приступ восхищения. Она явно была не первой, кто теряет дар речи при встрече с ним. Он будил в Амине что-то темное, давно похороненное, на грани мускульной памяти. Тяжесть шелковых волос, пролитых на ладонь, силу рук, взявших ее за плечи…
— Кто вы?
Она совершенно точно видела его впервые. Ладно Оленька, но такого типа не забудешь даже спустя девяносто лет и будучи в глубоком склерозе.
— Старший брат Верлена Спиретта.
Он говорил с легким акцентом, который Амина могла бы отнести к смеси английского, американского и, возможно, польского языков. Впрочем, она слабый психолингвист, так, по верхам нахваталась.
— Господин Монтроуз?
— Мистер.
— Я так понимаю, мистер Монтроуз, вы приехали узнать о делах своего брата?
— Я не мистер Монтроуз, у меня другая фамилия, и это не важно. Мы могли бы немного пообщаться? Я не займу много времени.
Звучало это, как «у меня мало времени, так что шевелись в темпе». Амина зашевелилась, потому что кошелёк и телефон остались в машине, и ей пришлось снова лезть за ними, стыдясь, что она стоит тощим тылом к этому английскому красавцу. Наверное, это невежливо. Она шарила в машине и отчётливо понимала, что нарушает примерно с десяток правил английского этикета, который, как известно, всем этикетам этикет.
— Здесь неподалёку есть кафе «Берендей», там вполне приличный кофе.
— Бере… что? — переспросил мистер не-Монтроуз.
— Берендей. Не важно, это просто название, и там есть кофе.
До кафе они добрались за десять минут в совершенном молчании и не сговариваясь выбрали угловой столик. Амина его часто брала, когда ввозилась с документами в ожидании допроса. Она боялась, что ее визави затребует сложносочиненный эспрессо, про который здесь слыхом не слыхивали, или кофе с коньяком, но тот, к ее удивлению, взял традиционный горький.
