В тепле старой башни ждет новая жизнь. Ниночка трепещет в первом роддоме города, а за окном сгущаются сумерки. Мать Татьяны, вернувшись домой, обнаруживает нежный конверт — и таинственное предназначение для своей будущей правнучки.
Она с ненавистью глянула на меня, потом на своего мужа, который стоял рядом, слегка покачиваясь, потом на мешочек с деньгами…
-- Я не считаю это справедливым, святой отец, – наконец ответила она довольно спокойным голосом. – Но раз церковь думает, что нужно поступить так, кто я такая, чтобы спорить с ней?!
Я в очередной раз поразилась тому, как быстро она соображает. А сестрица между тем ласково сказала:"
"-- Хорошо, отец Инкис. Я и муж проводим вас и соберем все, что покойный барон оставил в дар храму и обителям.
Мне же сестренка улыбнулась почти нежно и добавила:
-- Ложись, Любавушка, ты совсем бледная! Тебе и так тяжело, бедняжка! Пусть мэтр отдаст эти деньги тебе, я не стану возражать. Документ готов, мэтр Фонкер? Варуш, распишись и поставь печать.
Варуш, неуверенно моргнул несколько раз, но спорить с женой не стал.
Сестра уже выходила из комнаты вместе со священником, когда я спросила:
-- Мэтр, вы уже закончили дела в замке?
-- Да, госпожа Любава. Сейчас я велю закладывать коней и, надеюсь, ночевать уже буду дома.
-- О, я тоже собираюсь уезжать. Рада, что у меня будет хороший попутчик, – внутри у меня все подрагивало.
Я понимала, что вот именно сейчас-то и разразится настоящий конфликт!
Пока я отлеживалась в постели, я успела выяснить одну важную деталь. Все, что находится в доме, считается имуществом мужчины. Именно поэтому сестрица, ни секунды не смущаясь, содрала с вешалки два платья Любавы, которые находились в комнате. Типа, они -- часть наследства. Отвоевывать тряпки женщина не могла: у нее начались преждевременные роды.
-- Они ить сильно скромнее жили у себя.
Вот тут, кстати, у меня были определенные худые мысли.
