Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
— Я беременна, не буду пить, — запротестовала, попытавшись встать, но Мирослав снова положил руку мне на плечо. Будто бы и не удерживая вовсе, а всего лишь успокаивая… Но я послушно опустилась на стул.
— Да ладно тебе, ребенка этого блохастого даже отборным ядом не вытравишь, а тебе полезно расслабиться, — он пощекотал мой затылок кончиками пальцев, отчего моё сознание тут же расплылось пригревшейся кошкой.
— Нет, — язык заплетался.
— Как будет угодно, — не стал спорить гуру. — Сок? Чай? Кофе? Воду?
— Я не хочу ни пить, ни есть, — прозвучало не так категорично, как в голове.
Благовония действовали расслабляюще, музыка гипнотизировала, его пальцы бездумно перебирали волосы на затылке…
«Магия ему и не нужна», — вспомнился мне наш разговор с Никой.
— Итак, — я постаралась собраться с мыслями, — ты сказал, что знаешь, как помочь Руслану?"
"— Конечно, знаю, — Барс галантным жестом налил в мой бокал сок, а затем подкатил к столу небольшую тележку, которую я не сразу заметила.
На ней стояли несколько тарелок, накрытых хромированными колпаками.
— Салат с креветками и авокадо. Рецепт дала одна моя ученица из Испании. Тебе должно понравиться.
Это все было нереально. Словно я перенеслась в прошлое на пару месяцев назад. Вот мы с бывшим сидим в каком-то уютном месте. У нас еще все хорошо, мы счастливы, планируем очередную поездку. Полноценный отпуск я на работе не брала, но нам хватало и двух-трех дней, чтобы развеяться…
— Ты сам приготовил? — не удержалась от вопроса.
Мирослав пододвинулся, положил руку на мою, погладил запястье.
— Хотел сделать тебе приятное.
Он понизил голос, и, чтобы расслышать, я невольно подалась вперёд.
Запах благовоний успокаивал, хотелось вдыхать все глубже и глубже. Музыка убаюкивала. Казалось, что я — это снова я, и я дома. В своем мире. И не было ничего этого: ни измены Славика, ни странного нелепого пробуждения в чужом теле и в чужом доме…
Ладонь мужчины скользила по предплечью вверх, осторожно, едва касаясь, словно крылья пролетевшей мимо бабочки:
— Одно слово, Людмила… одно твое маленькое короткое слово… — его голос звучал чарующе.
«Нужно только согласиться, и этот сон закончится. Я снова окажусь дома… дома…»
Дом. Где он — мой дом?
Перед глазами встал маленький коттедж у кладбища, лестница на второй этаж. Маша с Мишей, бегущие мне навстречу из гостиной.
