Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
За ними мнётся Ваня, стесняясь меня обнять… Руслан стоит совсем рядом, и в его взгляде столько тепла… Он наклоняется ко мне…
В груди начало припекать, а затем словно укусило. Я коротко вскрикнула, избавляясь от видений.
Рядом был совсем не Руслан.
Испугавшись, оттолкнула Мирослава и, скользнув пальцами по его шее, зацепила какую-то то ли веревку, то ли цепочку.
Мужчина отшатнулся. Словно я не хрупкая девушка, попытавшаяся его отпихнуть, а как минимум накачанный боец, давший оплеуху.
Вскочила и кинулась прочь из этого пропахшего дурманящим ароматом кабинета.
Только оказавшись за дверью рядом со столом секретарши, наконец посмотрела на руку: в ней оказалась сорванная с шеи Мирослава цепочка, продетая в кольцо в виде трех звериных когтей.
— Ладно, я понял. Есть не хочешь… — Барс вышел вслед за мной с натянутой улыбкой на лице, так не вяжущейся со злобой, плескавшейся в глазах.
Неужели этот всклокоченный мужчина только что казался мне элегантным и… привлекательным?
В поисках поддержки и защиты коснулась медальона Ники под кофтой.
— Отдай мою вещь, — Барс протянул руку. В голосе сквозило плохо сдерживаемое раздражение. — Сейчас же!
— Сначала расскажи, что происходит с Русланом и что ты знаешь о его отце.
Мирослав молча стоял, протянув вперед руку, его пальцы мелко подрагивали. Улыбка медленно сползла с лица.
— Отдай. Мне. Мою. Вещь.
Казалось, ему больших трудов стоит сдерживаться. Прилизанные гелем волосы сбились набок, бабочку перекосило, а фрак наконец стал выглядеть неуместно.
По спине пробежали мурашки: он же псих! Свернет мне шею, и пикнуть не успею.
Воспользовавшись заминкой, он шагнул вперед, но тут же остановился. Одновременно с этим кулон на моей груди нагрелся, почти обжигая.
Мирослав закусил губу.
— Пожалуйста… — едва слышно выдавил из себя он.
«Работает», — с облегчением поняла я и, чуть расслабившись, оперлась на стол.
Как же все-таки самонадеянно было снова прийти сюда! Не сказав ничего Руслану, без минимального понимания, с кем имею дело…
Мирослав посерел. Нахмурился, отвернулся, прижимая руку к горлу, словно что-то у него в нем застряло, и начал кашлять. Навзрыд, захлебываясь. Сгибаясь пополам и сползая по стене.
