Как только оно тебе прямо об этом заявит, ты, возможно, вовсе передумаешь.
– Я привык, что семейство в ужасе. Это ничего не изменит.
– Однако есть родственники, которые тебе нравятся. Когда они выскажут свои возражения, кто знает, вдруг ты начнешь думать по-другому.
Ему нравились лишь Чейз и Николас. Они поймут, что такой шаг для него полезен. А еще они не из тех, кто будет занудствовать по поводу низкого происхождения и скудного воспитания Розамунды.
– Уж если мы обсуждаем требования, я должен озвучить одно из своих, – сказал Кевин. – В подобных браках вполне приемлемо, что обе стороны через некоторое время заводят себе симпатии. Я этого не потерплю.
Она села на постели и поглядела на него.
– Ты хочешь сказать, что мне нельзя заводить любовников?
– А в твоем кругу принято так поступать в случае брака по расчету?
– Принято. Однако я не желаю, чтобы кто-то на тебя влиял.
– Ты думаешь, любовник воспользуется тем, что доставляет мне удовольствие, чтобы повлиять на мой образ мыслей, так?
«Да, так, черт побери». В конце концов, он сам явно воспользовался этим приемом.
Она наклонилась, так что ее лицо оказалось совсем близко от его.
– А вот в моем кругу так не принято. Совсем не принято. Полагаю, что раз это правило относится ко мне, то и к тебе тоже. Верно? Я бы тоже не хотела, чтобы любовница повлияла на твои решения.
Она все не так поняла. Он постарался объяснить, в чем различие:
– Я тебе уже говорил, что женщины не влияют на мой образ мыслей. Для тебя тут опасности нет.
– Ты сказал, что никогда не очаровываешься. И все же всегда бывает первый раз. А уговор есть уговор.
– Отлично. Согласен, у меня тоже не будет возлюбленных.
– Ни любовниц, ни случайных связей.
– Ни куртизанок, ни шлюх.
Он молча поглядел на нее. Она смотрела на него искушенным взглядом.
– Полагаю, если ты останешься такой же покладистой и готовой, я мог бы на это пойти, – ответил Кевин.
Она вернулась в его объятия и снова зевнула.
– Что именно значит быть покладистым и готовым, мы можем обсудить позже.
Он решил, что позже – прекрасная мысль. Ему по-прежнему не хотелось ее отпугнуть.
Розамунда выпрыгнула из экипажа, слишком взволнованная, чтобы дожидаться, пока кучер ей поможет. Она подошла к витрине своего магазина и осмотрела выставленный там товар. Затем отступила на шаг и с удовольствием оглядела новую вывеску, которую повесили в ее отсутствие. Она надеялась, что фиолетово-серая отделка, как на ее картонных коробках, будет хорошо смотреться при солнечном свете.