– Некоторые тут не соседи и даже не дамы.
– Несколько человек, у которых магазины по соседству, приносили карточки в мастерскую, чтобы поприветствовать меня.
– У одного из них магазин на Стрэнде. Долго он шел, чтобы тебя поприветствовать. Охота началась.
– Это у них очень хитроумная уловка. Не нужен родственник, чтобы познакомиться и быть представленным. Под прикрытием торгового предприятия они могут представляться сами.
– Может, они просто хотели быть учтивыми.
– Будь я галантерейщиком на Оксфорд-стрит, мне бы тоже хотелось быть очень учтивым с красивой богатой наследницей, открывшей магазин неподалеку. – Он похлопал ладонью по карточкам. – Ты наверняка обнаружишь, что все они не женаты.
Она хотела обвинить его в подозрительности, но, возможно, он был прав. Миссис Инграм сказала почти то же самое. Вот только ее «красота» ничего для них не значила. Привлекательной ее делало богатство. Эти дамы, наверное, набивались к ней в друзья по той же причине. Она не ровня их родным-мужчинам, но, раз уж пошли разговоры о ее наследстве, они придавят в себе гордость и предпримут все необходимые шаги.
Исключение составляли только женщины из семейства Кевина.
– Думаю, тебе лучше посидеть рядом со мной, – сказала она. – Несколько поцелуев перед ужином мне не помешают. Я целый день ни о чем другом не думала.
Он едва чувствовал вкус еды. Тарелка наполнялась и опустошалась, вилка двигалась ко рту, но он этого почти не замечал. Все его внимание было обращено на Розамунду.
Их поцелуи в библиотеке возбудили его настолько, что ужин сделался мучительной обязанностью. Он глядел, как она ест, и каждый кусочек, каждое движение ее губ вызвали в нем эротические фантазии. Он представлял ее обнаженной на столе посреди новенькой фарфоровой посуды, воображал, как по-разному берет ее; добрая половина этих способов, несомненно, привела бы ее в изумление.
– Ты упомянул о следующих шагах, – сказала Розамунда. – Я тебя дважды спросила, что ты хочешь этим сказать, но ты проигнорировал мои вопросы. Не собираешься рассказать мне, что это за шаги?
Она об этом за ужином спросила? Кевин смутно припомнил обрывки разговора о пустяках, который он едва слышал.
Она аккуратно отправила ложечку заварного крема между поджатых губ. Он глядел, как ложка их раздвинула, ротик скользнул вниз по изящному прибору, потом обратно вверх. Остатки крема Розамунда слизнула языком.
– Полагаю, ты теперь планируешь, как, наконец, извлечь из твоего изобретения выгоду, – не унималась она.
