Его плечи расслаблены, походка ровная, твердая, но мне кажется, своими неосторожными словами я задел что-то глубоко в его душе.
- И чему тебя научила жизнь? - слова сами слетают с губ и я почти сразу жалею об этом, стоит ему только повернуться и окинуть меня пристальным взглядом. - На кого я похож, что ты так пристально изучаешь меня? Думаешь не вижу, как ты на меня смотришь? - поднимаюсь со стула, упрямо глядя в его чуть прикрытые глаза. - Не вижу, что ищешь сходства, или быть может отличия? - заткнись, Ян, просто закрой рот. Это опасно, чувствую приближение бури. - Кого ты видишь на моем месте? - с каждым моим словом его лицо темнеет, а пальцы нервно сжимаются в кулаки. - И это ли не ложь, пытаться заменить мной кого-то другого, используя меня в своих целях? После этого я должен тебе доверять? - я не кричу, не язвлю и не плююсь ядом, я говорю то, что думаю - четко, ясно, стараясь понять, что вообще происходит вокруг меня и чем мне это грозит. И да, мне наплевать, что он чувствует, что переживает. По взгляду вижу, что хочет меня убить, но все еще остается стоять на месте. Мне все равно. Он правильно сказал, наше настоящее - это итог неправильно выстроенного прошлого и каждый получает то, что заслуживает. С пониманием, что мне глубоко похеру на него, на других людей в целом мире, даже на притихшую в углу прислугу - я вновь обретаю себя, тот ледяной панцирь, сковывающий все не надломленные извращенным прошлым чувства, заставляя их померкнуть. Уже не так тянет душу, не болит сердце... Доставляя боль ему, я вновь нахожу себя в этом мире, понимая, что только так и можно выжить.
- Я не врал тебе когда говорил, что хочу помочь, - подходит ко мне, и мне бы отшатнуться в сторону, когда он сжимает пальцами мое плечо, доставляя дискомфорт жесткой хваткой, но в упор не вижу в его действии агрессии, скорее стресс.
- Кого ты потерял? - запрокинув голову, смотрю ему в глаза, желая знать правду, хотя и сам пока не понимаю зачем она мне.
- У меня был брат, старший, - не понимаю, зачем он мне все это говорит, зачем объясняет, делится, вижу же как ему паршиво. - Мы слишком зависели друг от друга, чтобы могли жить врозь. Я еще с юности стал общаться с людьми определенного круга, он же был против того, чем я занимался. Однажды, когда меня чудом вытащили с того света, по частям собирали, пока я валялся на больничной койке, перемотанный капельницами и проводами от аппарата искусственного дыхания, он пришел ко мне.
