Холодный и расчетливый Змей не замечал простую северянку, подругу своей сестры. Но одна пощечина пробудила в нем страсть, которую он не в силах контролировать. Теперь их игра на грани любви и мести способна изменить обоих.
Они завели меня в самый дальний угол, туда, куда почти не попадал свет, я быстро создала огонёк, что повис над полом, тускло освещая всё вокруг.
— Вот, — торжественно сообщила женщина, наблюдая, как Франк достаёт из плотной портьеры небольшой деревянный сундучок.
— И что там? — совсем не аристократически почесав нос, который щекотало от пыли, спросила я, не решаясь подойти поближе.
Всё это было слишком странным и непонятным.
— А вы поглядите, — с улыбкой ответила женщина.
Они так на меня смотрели странно, что я почувствовала себя еще более неловко.
— Хорошо.
Платье и так запылилось, так что я просто присела на колени перед сундучком, осторожно открыла крышку и заглянула туда.
— Что это? — вновь прошептала едва слышно, не решаясь коснуться хранящихся там сокровищ.
— Игрушки, — ответил Франк.
Да, я видела, что это игрушки и, судя по всему, для мальчика. Небольшая деревянная сабля с крохотными трещинами и царапинами. Её явно не жалели, когда играли в рыцаря. А вот кстати и сам рыцарь, в доспехах. Краска уже стёрлась, но он всё еще был целым и довольно симпатичным.
Я доставала одну игрушку за другой, проводила по ней пальцами, изучала и не могла не улыбаться.
Деревянный крылатый змей, мастерски выполненный: с каждой прорезанной чешуйкой, которые до сих пор не утратили яркого зелёного цвета; с искусно вырезанными перьями, которые выглядели как живые; оскаленной злобной пастью, полной зубов.
Верная лошадка для героя, состоящая из небольшой палки и морды коня. Остальное должно было дорисовать богатое воображение ребёнка.
Лодка с шелковыми парусами ярко-красного цвета, на белой корме которой корявыми черными буквами кем-то было выведено название: «Быстрый».
Звериный клык на верёвочке, который, наверняка, был охотничьим трофеем и бережно хранился маленьким хозяином.
— Это игрушки моего мужа? — спросила я, осторожно складывая всё назад.
— Да. Это игрушки лорда Леонарда, — подтвердила экономка.
Всё это время они стояли надо мной, наблюдая и сохраняя молчание, которое несмотря на обстановку не казалось гнетущим или неловким.
Франк добавил едва слышно, со скрытым гневом и болью в голосе:
— Были ими до достижения милордом пяти лет.
— Что же случилось потом? — я вновь принялась рассматривать рыцаря, поднимала и опускала забрало его шлема, изучала нарисованное лицо.
— А потом воспитанием сына занялся лорд Торнтон. Игрушки были отобраны. Лорд велел нам уничтожить их, но мы не решились, — тихо ответила госпожа Кроуст. — Спрятали только.
