В роман "Настоящие" — Татьяна Юрьевна Серганова рассказывает о ласкающей душу и полной страстности любви в жарком июне, когда розовый закат превращает город в райский уголок. Встреча двух чувственных душ в атмосфере цветов и тепла вызывает волнующие эмоции.
Ты позволишь им победить? Позволишь разрушить нашу жизнь?
— А чего хочешь ты? — вдруг спросила я, заглядывая в глаза, пытаясь найти за этим холодным взглядом хоть каплю настоящих эмоций.
— Есть, пить, тебя и спать. Причем именно в такой последовательности.
— И всё? — несколько разочаровано протянула в ответ.
— А чего хочешь ты?
— Снова уходишь от ответа, Торнтон. Как всегда.
Тяжело вздохнул, покачал головой, но всё-таки ответил:"
"— Я хочу быть с тобой. Всегда. Хочу просыпаться и засыпать с тобой рядом.
Ни одного признания, ни романтического словечка и заверения в любви, но этого почему-то хватило, чтобы я успокоилась.
— Я не вернусь в особняк твоих родителей.
— Снимем дом в столице, поживём в нём, пока наш не будет готов.
— А что будет потом?
— Мы переедем в наш новый дом, — усмехнулся он и я, не сдержавшись, мягко хлопнула его по руке.
— Я не про это. Что будет с нами?
Леонард тяжело вздохнул, подаваясь вперёд и ласково касаясь моего лица.
— Потом я сделаю всё для того, чтобы ты была счастлива. Лишь об одном прошу, не обманывай меня, не лги и не нарушай своих обещаний.
— Хорошо. Знаешь, — я запнулась, но всё-таки продолжила, — мне казалось, что я легко смогу пережить всех твоих любовниц. Но ошиблась. Не хочу тебя ни с кем делить. Не хочу и не буду.
И мой ответ его более чем устроил.
— Всё в твоих руках, Айола.
До выхода из парка нам оставалось чуть более ста метров, когда в голове неожиданно взревела охранка, предупреждая об опасности. Почти сразу раздался чей-то полный злобы и ненависти крик, а следом звук выстрела.
— Что?.. — только и успела ахнуть я, когда Леонард внезапно застыл и стал медленно заваливаться на бок.
— Мой! Он всегда будет только мой! — с жуткой улыбкой на губах и бессмысленным взглядом заявила Армель, едва стоя на ногах — растрёпанная и страшная — потом прижала пистолет к собственному виску.
И выстрелила второй раз.
Алое пятно растекалось по груди, окрашивая в жуткий красный цвет белоснежную рубашку, серый жакет, галстук и перебираясь на пиджак.
Я с ужасом смотрела и ничего не могла сделать.
Ступор и страх.
И застывший вокруг нас мир.
