В роман "Настоящие" — Татьяна Юрьевна Серганова рассказывает о ласкающей душу и полной страстности любви в жарком июне, когда розовый закат превращает город в райский уголок. Встреча двух чувственных душ в атмосфере цветов и тепла вызывает волнующие эмоции.
Быстро сбежав по ступенькам, я бросилась прямо в его объятья, обнимая так крепко, как только могла. Слёзы защипали на глазах, но мне удалось их сдержать. Сейчас не время плакать. Родные руки обнимали в ответ, прижимая до такой степени, что мне нечем было дышать.
Его запах, голос, шепчущий, как соскучился, и губы, которые совсем неприлично касались в быстрых поцелуях лба, щек и губ.
— Айола… ты здесь… глазам своим не верю… как же я соскучился.
И я соскучилась. Но и слова произнести не могла в ответ, наслаждаясь его близостью.
— Кхм, — произнесла забытая нами рыжая и повысила голос. — Ивар, а это кто?
— Что? — молодой человек оторвался от меня, поворачиваясь к девушке, и всё еще не убирая рук, которые раскалённым пламенем жгли кожу на талии, пробираясь даже сквозь платье. — Это моя Айола.
И в том, как Ивар меня представил сейчас, было столько смысла, что всё сомнения разом отпали.
— Айола, — разочаровано протянула рыжая, недовольно поджав губы и внимательно оглядывая меня с головы до ног. — Так вот она какая.
— А вы, простите, кто? — осторожно спросила я, чувствуя, как на нас всё больше обращают внимание.
Во дворе появляются другие охотники, они не спешат к нам, стоят в сторонке, переглядываются и переговариваются.
— Прости, моя вина, так был рад тебя видеть, что забыл о приличиях, — вмешался Ивар, чувствуя всю двусмысленности ситуации. — Это Флоренс Заир, единственная дочь нашего командира Нила Заира.
— Дочь? — удивлённо переспросила я. — А я не знала, что вы берёте на ярмарку членов семьи.
— У тебя забыла спросить, — огрызнулась она, откидывая назад рыжие локоны. — Ивар, ты идёшь?
— Я буду позже.
— Но отец велел…"
"— У меня уважительная причина. Невеста приехала, — спокойно и даже немного равнодушно прервал он её и снова повернулся ко мне. — Айола, у меня есть минут двадцать. Если бы я знал, что ты приедешь так рано…
— Ничего страшного, — улыбнулась в ответ, провожая взглядом рассерженную рыжую. — Просто я так соскучилась. Сил терпеть не было.
— Я рад, что ты здесь, — прошептал он, вновь невесомо касаясь губами моих губ.
— На нас все смотрят, — смущенно пробормотала в ответ.
— Пусть завидуют. Но ты права, нам действительно лучше поговорить вдалеке от любопытных глаз. Моя комната? — Карие глаза многообещающе сверкнули.
Я покачала головой:
— Ты же знаешь, что пока нельзя. Это неприлично.
— Ты моя невеста.
— Но не жена. — Я поправила затёртый воротник его рубашки.
