В роман "Настоящие" — Татьяна Юрьевна Серганова рассказывает о ласкающей душу и полной страстности любви в жарком июне, когда розовый закат превращает город в райский уголок. Встреча двух чувственных душ в атмосфере цветов и тепла вызывает волнующие эмоции.
Вот что значит нет опытной женской руки, всё кое-как постирано и отвратительно заштопано. — Потерпи, осталось всего ничего.
— Я жду уже столько лет.
— Тем слаще награда. Знаешь, тут есть открытая веранда. Мы можем посидеть там.
— Отлично.
Мы сели друг напротив друга. Ивар поймал мои руки и прижал их к губам, не сводя обжигающего взгляда.
— Какая же ты красивая.
— У тебя новый шрам, — высвободив одну руку, я нежно коснулась уголка глаза, где красной чертой алел рваный рубец.
— Гуи зацепил месяца три назад, когда мы выслеживали стаю у подножья Драгонова зуба*, - равнодушно отозвался Ивар.
— Ты не рассказывал.
— Не хотел тебя лишний раз тревожить. Знаю, как ты переживаешь и волнуешься.
— Волнуюсь, — кивнула я, убирая медную прядь в сторону, лаская заросшую легкой щетиной скулу, касаясь подбородка. — Она в тебя влюблена.
— Кто?
— Флоренс.
— Ты ревнуешь? — неожиданно широко улыбнулся Ивар.
— А у меня есть основания? — шутливо нахмурилась в ответ и продолжила. — Ты ей потакаешь.
— Она дочь нашего главы.
— Разбиваешь девочке сердце.
— Что поделаешь, моё давно принадлежит другой.
Скованное спазмом горло и судорожный выдох:
— Скоро.
Слово-обещание.
— Не отдам тебя никому. Ты моя, Айола. Только моя, — посерьёзнев, произнёс Ивар. — И скоро станешь полностью перед ликами Богов.
— Другого и не желаю.
— Я весной поставил наш домик. Он небольшой, но уютный и тёплый. Но на первое время хватит.
— Ивар, — пробормотала я, убирая руки и откидываясь на спинку стула, который противно заскрипел. — Я ведь так и не успела тебе рассказать. Отцу стало плохо, и вся эта кутерьма.
— Рассказать что?
— Я выбрала другую специализацию, — твёрдо ответила ему, внимательно наблюдая за выражением его лица.
— Что значит другую? Мы ведь договаривались.
— Я знаю, но у меня проснулся дар.
— Что за дар? — перебил меня Ивар и принялся постукивать пальцами по столешнице.
— Артефактор, — ответила ему.
Тихий смешок, который словно удар по самолюбию, задевая его, заставляя краснеть и обиженно замереть.
— Шутишь?
— Нет.
— Ты отказалась от наших планов и будущего ради сомнительной должности артефактора? Скажи, что это шутка, Айола. Просто ничего другого мне в голову не приходит.
— Это не шутка.
