В роман "Настоящие" — Татьяна Юрьевна Серганова рассказывает о ласкающей душу и полной страстности любви в жарком июне, когда розовый закат превращает город в райский уголок. Встреча двух чувственных душ в атмосфере цветов и тепла вызывает волнующие эмоции.
— Всё ещё пытаешься найти во мне хоть каплю настоящих чувств и эмоций? — с любопытством поинтересовался Леонард.
— Пусть твоя жена этим занимается. Помоги ей Боги.
— Надеюсь, ты не ждёшь, что я брошусь делать предложение этой… — запнулся, поймав суровый взгляд сестры и закончил: — Девушке?
— Я надеюсь, что ты извинишься перед её матерью и Айолой.
— Нет.
— Леонард…
— Она дала мне пощечину.
— И исполнила мечту всей моей жизни. Давно мечтала тебя чем-нибудь стукнуть по темечку, — неожиданно мечтательно улыбнулась Селина.
— Кровожадность проснулась? Архольд на тебя плохо влияет.
— Дерек на меня отлично влияет, в отличие от тебя.
— Дорогая герцогиня, я вас не держу.
— Это мой дом.
— Мне съехать?
— Пф-ф-ф, — совершенно не аристократически фыркнула молодая женщина и грозно на него уставилась. — Ты невыносим.
— Скажи мне что-нибудь новое.
— Извиняться ты не собираешься?
— Не сегодня.
«Не завтра и не через месяц. Никогда».
Граф Элкиз никогда не сожалел о своих поступках и уж точно не собирался просить за них прощения.
— Хорошо, — Селина поднялась, поправляя юбку синего платья. — Как знаешь. Но сообщаю, что меня твоё поведение совершенно не устраивает.
Стоило ей уйти, плотно закрыв за собой дверь, как Торнтон отложил газету в сторону и встал со своего места, потирая затёкшую шею.
Выспаться так и не получилось. Кровать в новой спальне (в старую после произошедшего он точно не вернётся) была твёрдой и неудобной.
И надо было ему подойти к окну как раз в тот момент, когда из наёмного кеба ловко спустилась Белфор.
"Она рассеяно кивнула уезжающему извозчику и подошла к калитке. Мысли у девушки были не самые радостные. Об этом можно было догадаться, глядя, как она рассеяно сжимает ридикюль в руках, кусает губы и невидящим взглядом смотрит перед собой.
В ней не было ярких красок Армель, жеманного кокетства Элодии, холодной красоты Селины. Нет, Айола Белфор не была непохожа ни на одну из его знакомых женщин. Слишком открытая, слишком искренняя и честная, словно глоток ледяной воды, обжигающая.
«И чужая», — напомнило сознание.
Торнтон отступил от окна и нахмурился.
Какое ему дело до какой-то северянки. Она ведь была совершенно не в его вкусе. Скорее всего, это просто злость за пощечину. И ничего больше.
