Медсин-Крик, штат Канзас, начало августа. Закат солнца палитра кукурузного поля до горизонта. Верхушки растения вьются под легким ветерком, будто живые существа, замершие неподвижно, как свечи. Жара третья неделя — мёртвый воздух клубится над полем, словно звенящая занавеска....
Лет тридцать назад это был весёлый городок с большим количеством населения, но сейчас он умер, как и многие другие населённые пункты в этой части штата. Всё произошло как по плану: сначала закрылась школа, потом — универсальный магазин, затем прекратились поставки продуктов, а в самом конце всем жителям отключили телефоны и закрыли почтовое отделение. Нет, не совсем так, последним закрылся местный салун. И это происходит повсеместно, по всему нашему округу. Вчера это был Крейтер, завтра, возможно, Депью, а послезавтра — чем чёрт не шутит — такое может случиться и с городком Медсин-Крик.
— Социология умирающего города всегда сложна и непредсказуема, — глубокомысленно изрёк Пендергаст.
Гарри Хог не совсем понял слова пассажира и благоразумно промолчал.
Примерно через час на горизонте показались высокие башни зерновых элеваторов, расположенных на окраине Гарден-Сити. Издалека они напоминали гигантские небоскрёбы, возвышавшиеся над одноэтажными низкими домиками, почти незаметными из-за густой зелени деревьев.
— Я высажу вас прямо перед больницей, мистер Пендергаст, — предложил Гарри. — И хочу добавить, что очень сожалею о вашем несчастье. Надеюсь, это была не преждевременная смерть.
Пендергаст промолчал, а когда машина остановилась возле больницы, выстроенной из оранжевого кирпича, он повернулся к водителю и сказал:
— Время — это шторм, в котором мы все теряемся, мистер Хог.
Эта фраза совершенно выбила Гарри из колеи. Он ещё минут пятнадцать ехал по дороге с опущенными стёклами, пытаясь понять, что имел в виду его пассажир.
* * *Шериф Хейзен, облачённый в белый больничный халат, вдвое превышавший его собственный размер, и в бумажный головной убор, в котором он походил на клоуна, молча стоял перед хирургическим столом и смотрел на босые ноги жертвы с прикреплённой к ним табличкой. Табличка свидетельствовала о том, что некоторое время назад эта женщина была Шейлой Свегг, тридцати двух лет от роду. Впрочем, шериф и без таблички знал, что Шейла была дважды разведена, детей не имела и проживала в городке Бромайд, Оклахома, на Висперинг-Мидоуз, 40 А.
И вот теперь Шейла Свегг лежит в морге на этом столе, разрезанная вдоль и поперёк, а рядом с ней находятся её внутренние органы. Верхняя часть черепной коробки снята, а мозг аккуратно изъят и уложен в стоящий рядом сосуд. В морге невыносимый трупный запах.
