Медсин-Крик, штат Канзас, начало августа. Закат солнца палитра кукурузного поля до горизонта. Верхушки растения вьются под легким ветерком, будто живые существа, замершие неподвижно, как свечи. Жара третья неделя — мёртвый воздух клубится над полем, словно звенящая занавеска....
К счастью, дыра располагалась не очень высоко, и Хейзен стал карабкаться по груде камней. Поднявшись наверх, он остановился, немного отдышался, отыскал следы босых ног и снова направился вперёд. Всё это время его не покидало чувство, что он ходит кругами, но думать об этом не хотелось.
Вскоре опасения Хейзена подтвердились. Узкий проход долго петлял и в конце концов вывел его к той же самой пещере, откуда он начал свой путь. Тогда Хейзен пошёл по другому проходу — и снова вернулся к исходной точке. Раздражение нарастало, и он чуть не выл от досады.
Вернувшись в пещеру после третьего неудачного захода, Хейзен остановился посредине, поднял вверх пистолет и выстрелил в потолок. На голову посыпались мелкие кристаллы сталактитов.
— Сукин сын! — закричал в отчаянии Хейзен, снова пальнув в потолок. — Будь ты проклят, мать твою!.. Я здесь, слышишь меня, подонок? Я всё равно вытащу твою задницу на свет божий и брошу её собакам!
Он чуть не расплакался от отчаяния, услышав многократно повторяющееся эхо.
Хейзен сделал несколько глубоких вдохов, собрался с силами и решительно вошёл в последний тоннель. Он показался шерифу не таким, как все предыдущие, — длинный, широкий и без многочисленных поворотов.
В какой-то момент он почувствовал отупение от этого бессмысленного движения, но в самом конце тоннеля вдруг заметил чёрную тень. Она промелькнула мгновенно, но этого было достаточно, чтобы Хейзен напрягся всем телом и приготовился к борьбе.
Но там его ожидало ещё большее разочарование, чем испытанное раньше: на земле лежало не тело поверженного чудовища, а большой кусок сталагмита, по форме напоминающий человеческую фигуру.
