Медсин-Крик, штат Канзас, начало августа. Закат солнца палитра кукурузного поля до горизонта. Верхушки растения вьются под легким ветерком, будто живые существа, замершие неподвижно, как свечи. Жара третья неделя — мёртвый воздух клубится над полем, словно звенящая занавеска....
Заглушив мотор, он вышел наружу и окунулся в раскалённый воздух августовского полдня. Вытянувшись во весь рост, Тед огляделся, потом лениво посмотрел на викторианский дом. Окружавший его белый забор давно облупился, покосился и, казалось, вот-вот свалится. Да и сам этот дом, такой старый и облупленный, напоминал скорее сарай, который не красили и не обновляли лет пятьдесят. Знаменитые канзасские пыльные бури так изъели его, что живого места на нём не осталось. Причём не только дом, но и вывеску с некогда величественной надписью: «Пещеры Крауса».
Постояв у ворот, Тед собрался с силами и вступил на территорию дома, прошёлся по узкой забетонированной дорожке и поднялся по ступенькам на крыльцо. Его кожаные ботинки громко стучали по деревянному покрытию веранды.
Он постучал в дверь и отпрянул, когда она отворилась и на пороге появилась не хозяйка дома, а специальный агент ФБР Пендергаст.
— А, помощник шерифа Франклин, — протянул он, — входите, пожалуйста.
Тед снял шляпу и вошёл в прихожую, подавляя внезапное чувство неловкости. Шериф попросил его приехать к миссис Краус и исподволь разузнать о результатах осмотра трупа собаки и дальнейших планах Пендергаста на этот счёт.
— Вы как раз к обеду, — заметил Пендергаст, закрывая за ним дверь. В доме было жарко, так как кондиционер миссис Краус давно уже не работал. В дальнем углу прихожей Тед заметил два огромных кожаных чемодана с прикреплёнными к ним бирками авиалинии.
