Снежная леди с циничным отношением к жизни. Меня все устраивает.
— Алиса, ты совсем меня не слушаешь, – вздыхает, а я лишь пожимаю плечами и допиваю свой чай.
— Марьяна, поезжай к дочери…
Но договорить не успеваю – на кухню влетают два маленьких смерча и тут же виснут на мне с обеих сторон, наперебой смеясь и желая доброго утра. И я заражаюсь их весельем, весело охая от тяжести мои любимых дочурок. Как же они выросли! Взрослые уже совсем.
— Ну что, красавицы, на сегодня морской бой окончен?
Они синхронно кивают.
— И кто победил?
— Дружба, – отвечают хором, ударив в ладоши.
— Вещи собрали? – спрашиваю, когда девочки рассаживаются за столом. Черные волосы заплетены в одинаковые косы. Смотрю с подозрением, как они единодушно кивают, молча уплетая завтрак. Слишком тихо. Слишком неправильно. Даже оделись сегодня совершенно одинаково: бирюзовые рубашка и джинсы. И это притом, что они с двух лет не выбирают одинаковых вещей и устраивают скандал, если надеть хоть что-то одного цвета или фасона одновременно на обеих.
И никогда не молчат за столом – трещат без умолка, вечно споря у кого что вкуснее. Не говоря уже о том, что крайне редко уплетают кашу с таким аппетитом.
Нехорошее предчувствие холодит спину: не люблю сюрпризы и тайны. А эти две чернявки явно что-то затевают. Но я терпеливо дожидаюсь, пока они доедят овсянку с фруктами и допьют сок.
— И что это значит? – спрашиваю, едва они откладывают ложки и благодарят Марьяну.
В прошлый раз, когда они были вот такими: тише воды, ниже травы, – им вздумалось притащить в дом щенка.
Черную овчарку они прятали под кроватью, носили в рюкзаках в школу и тайком кормили, тягая из погреба мясо и молоко. Их тайна была раскрыта на четвертый день, когда неугомонный щенок погрыз мои любимые туфли, которые я имела неосторожность бросить в гостиной. Проказницы были наказаны самым действенным методом: щенка отправили на постоянное проживание Регину. После этого они еще с месяц ходили за мной хвостиком, уговаривая вернуть щенка. Я отвечала молчаливым отказом.
И если они надумают снова просить меня о собаке – я взвою.
— Я жду, – подгоняю девочек с ответом. Но те отмалчиваются, опустив головы. Перевожу взгляд на Марьяну.
— Может, кто-то мне объяснит, что происходит? Что за маскарад и невиданная покорность? Ну? В чем подвох?
— Никакого подвоха, – бормочет Маргарита, но тут же получает тычок в бок от сестры.
— Отлично! – хлопаю ладонями по столешнице и встаю. — Значит, каникулы отменяются.
