— Плохие воспоминания? – отвечать не считаю нужным, а он снова кивает, будто реально понимает все обо мне. — Наслышан-наслышан. О вас многие говорят. Выходят, не врут. И вы тот самый Самурай?
Пожимаю плечами.
— Кто говорит, тому виднее.
Проходим проходную, где я оставляю ключи, телефон и шлем. Спасибо хоть ремень не сняли, а могли ведь. Злость скрипит на зубах морозным ветром.
Теснота коридоров давит, как и лязг замков и решеток. Сжимаю кулаки, старательно дыша и отсчитывая каждый шаг.
Макара, жилистого старика в тюремной робе, приводят в кабинет полковника.
Приносят чай, сушку и оставляют вдвоем. Я стою у дверей, привалившись плечом к стене, и изучаю старика, неторопливо сербающего чай.
— Зачем пожаловал – в курсе, – заговаривает Макар, меряя оценивающим взглядом. — А кто ты – знать не знаю."
"— Пора менять агентуру, – усмехаюсь, скрестив на груди руки. — Плохо работают, доносят поди не одному тебе.
— Смышленый. Сигареткой не угостишь?
Подхожу к столу, протягиваю Макару пачку, тот перехватывает мое запястье, на котором плетеный кожаный браслет и иероглифы черным росчерком.
Макар выворачивает руку иероглифами к свету, смотрит внимательно.
— В поражении залог победы, – читает, немало меня изумляя. — Правильная фраза, сильная.
Отпускает.
— И про тебя говорят, что ты мужик правильный. А ты как девица с побрякушками. Не стремно?
Сажусь на стул напротив.
— Эта побрякушка заговоренная, – отвечаю без утайки. Браслет этот мне Катя на руку надела в зале суда. С тех пор не снимаю, так что можно сказать – оберег это, а не простая побрякушка.
Но вряд ли Макару нужны подробности. — Без нее стремно. А ты, гляжу, полиглот.
Макар умалчивает, но неожиданно историю просит в обмен на информацию. Захотелось ему вдруг послушать легенду о Самурае из первых уст. И плевать ему, что времени у меня нет на пустые разговоры. Ему доказать нужно, что я – это я. И не отделаться ведь. Придется рассказывать. Уложиться бы за час. Сегодня нужно успеть забрать Катю, если она все еще там. Делаю вдох. И на выдохе заговариваю.
ГЛАВА 7
Семнадцать лет назад.
— Плаха, не мельтеши, – огрызаюсь, устало наблюдая за вышагивающим по комнате для свиданий другом. — Все, приговор вынесен. Успокойся уже и сядь. Давай нормально поговорим.
— Адвоката надо, – задумчиво говорит Плаха, — хорошего. Нет, самого лучшего. Есть у меня один знакомый. Апелляцию подавать…
— Егор, твою мать! – рявкаю. — Не лезь ты в это дело, Богом прошу. Слышишь?
— Крис, так нельзя, – нависает надо мной.
