— А сидел бы жопой в каком-нибудь Йеле или Кембридже, – фыркаю, не смотря на друга. Боюсь не сдержаться.
— И чем плохо? И Катюха ничем не хуже твоей Лильки.
Даже лучше, но это все равно что на сестре жениться. Она же мелкая еще совсем. А когда повзрослеет, возненавидит меня. Точно знаю – возненавидит, потому что какая нахрен любовь из-под палки? А я… я же ей всю жизнь сломаю. А она заслуживает лучшего, чем я. Нормального мужа. А со мной что? Меня даже от мысли, что с ней сексом надо заниматься – передергивает. И не потому, что уродина, а потому что родная.
Сестра почти. И что мне потом: в монахи записываться? А как граф наследника потребует? А ведь потребует, сукин сын! Нет! Встряхиваю головой. Поэтому пусть лучше так. У меня своя дорога, у нее своя, параллельная. Только вот начни сейчас все это Плахе объяснять – не поймет. Поэтому я медленно поднимаюсь, молча подхожу к железной двери, стучу."
"— Все! Свидание окончено! – ору, уверенный, что надзиратели где-то рядом, слушают, какие мы тут разговоры разговариваем.
— Вали отсюда, – уже Плахе. — А узнаю, что в дело влез – ты мне не друг.
А я очень не хочу терять такого друга. Не говорю, но он сам понимает. Обнимает крепко.
— Держись, Крис.
— Про свидание не забудь, – вместо прощания.
И скорая встреча с Лилькой греет ночью в стылой камере. А утро приносит неожиданность в лице храбрящейся Печеньки. И почему я решил, что придет Лиля? Вот же Плаха. Лучше бы вообще свиданку не устраивал. Ну и на кой ей здесь находиться?
— Вижу, ты мне не рад, – вместо приветствия.
Какая проницательная девочка. Чему тут радоваться, когда молодой организм жаждет совсем другую. Вдох. Выдох.
— Ну что за глупости, – улыбаюсь, – просто не надо было тебе приходить. Это плохое место, Ир…Печенька, – запинаюсь на ее имени, исправляясь на привычное прозвище. До сих пор не привык называть ее Иреной. Ну какая из нее к бесу Ирена? Катька. Моя Катька.
В два шага сокращаю расстояние между нами и сгребаю нахохлившуюся Печеньку в охапку. Она вцепляется пальчиками в мои плечи и тихо всхлипывает.
Вот только слез мне не хватает.
— Кать, только не реви, пожалуйста. Я жив-здоров, как видишь.
Она кивает и трется носом о рубашку. Отлепляется от меня. Я смотрю внимательно. Нос покраснел, глаза воспалены. Давно ревет, дуреха.
— Ууу, – протягиваю, щелкнув ее по носу, – да тут полный аллес капут. Что это вы, принцесса, вздумали рыдать почем зря?
Лишь плечами пожимает и улыбается виновато. Свалилась же на мою голову. Качаю головой.
