— Он уже был здесь.
— В смысле здесь? – изгибаю бровь. — Ты его нашел?
— А ты сомневался? — Плаха в точности копирует мою мимику.
— Позавтракал называется, – отодвигаю тарелку.
— Вот и прекрасно, злее будешь, – улыбается друг, улавливая мое настроение и приглашая за собой.
Фотограф сидит на стуле в старой конюшне на окраине парка. Худосочный, несуразный и молодой совсем. Не следопыт, а ботаник какой-то. Легкой наживы захотелось? Не на того нарвался.
— В старые времена, – заговариваю тихо, присев на стул напротив пленника.
Тот ошалело дергает головой, но тут же затихает, прислушивается, — люди придумали любопытную штуку. К конечностям злодея привязывали веревку, накручивая ее до самого локтя и колена. Другие концы веревки привязывали к брусьям, в которые впрягались лошади, – и словно в унисон моим словам недалеко ржет конь. Пленник вздрагивает, озираясь по сторонам, норовя разглядеть хоть что-то из-под черной повязки на глазах. Усмехаюсь, наблюдая за его реакциями. Он напуган, рвется в путах, отчаянно мотает головой, слыша приближающийся цокот копыт.
И это хорошо: сговорчивее будет. — Так вот. Блюстители порядка начинали подстегивать лошадей. Медленно, заставляя растягивать в разные стороны конечности злодея. Бесконечная боль сводила с ума. Лопалась кожа, рвались мышцы, кости выворачивались наружу, пробивая тело. И так до тех пор, пока не наступало время казни. Тогда лошадей били розгами и те, обезумевшие от боли, разрывали злодея пополам. Но и это еще не предел…
— Что вы хотите? – хриплый голос фотографа дрожит.
— Кто нанял тебя следить за моей женщиной? — спрашиваю ровно, хотя злость так и колет пальцы.
— Кто вы? – он снова дергается, пытаясь рассмотреть меня.
— Неправильный ответ. Да развяжите его, - раздражение прорывается в голосе и я ловлю на себе вопросительный взгляд Плахи. Отмахиваюсь. А фотографу тем временем сняли повязку. Он подслеповато щурится, пока его отвязывают от стула. — Итак. Теперь ты видишь и знаешь, кто я. Повторяю вопрос. Кто нанял тебя следить за моей женщиной?"
"— Я не знаю, — отвечает фотограф.
Я морщусь, как от зубной боли. Нет, это никуда не годится. Что же они все как один всегда повторяют одно и то же. В чем смысл? Все равно скажут правду. К чему тянуть время? Мне оно дорого.
— Значит так, – поднимаюсь со стула. — Или ты отвечаешь на мои вопросы или твоя невеста получит тебя по частям. А ты…пожалуй, я дам тебе шанс выбрать, как именно ты умрешь.
— Я правда не знаю! – занервничал фотограф.
