В темном морском шуме сердце трепещет, предчувствие конца превращается в пугающую реальность. Выплеск холодного воздуха наружу разрывает дыхание, и лишь приглушенный кашель отвлекает ужас. Однако я живой — самое важное. Липкие капли растекаются по лицу, предвкушая долгий восстановительный путь после этого испытания....
Ох, только не говорите, что это…
7
Я вздрагиваю, едва не роняя своё ночное платье, которым поспешно прикрываюсь. Сердце ухает в пятки, и я резко поворачиваюсь к говорившему."
"В тусклом свете луны выступает фигура Кайроса. Его глаза сверкают в полумраке, и мой пульс снова ускоряется, хотя я упрямо пытаюсь убедить себя, что это просто испуг, а не какая-то там предательская реакция на его присутствие.
— Кай… Мой Король? Вы меня напугали. Я… просто хотела немного освежиться. Вода — парное молоко!
Кайрос хмурится, его идеальные брови сдвигаются на переносице.
Саша, соберись!
— Ну, то есть очень теплая. Вот прям как… как будто в горячий источник окунулась, — поясняю я, чувствуя, как краснею.
— То есть ты собралась искупаться? Здесь? — его голос звучит чуть выше обычного, в нем слышится какая-то странная нотка.
— Да… А что… Нельзя? — пытаюсь я изобразить невинность, хотя сама понимаю, что это выглядит максимально подозрительно.
Король хмыкает, и этот звук режет слух.
— А как же твоя брезгливость?
Суетливо бегаю глазами по местности. К чему он клонит? Что я… неженка и недотрога? Ой, Лиарель то есть. Ну, короче…
— Сегодня был тяжелый день, а вода — лучший релакс.
— Ре… что?
— Ну…
— Если это очередная твоя попытка меня соблазнить, то ты должна знать, что я не выношу, когда от девушки пахнет помоями.
Я замираю. Помоями? О, Боже! Это же надо так сказать! Да, конечно, я воняю. И немудрено, я весь день провела в полевых условиях, а не в СПА-салоне. То с конями, то с разбойниками, ещё и в эту дикую жару. Между прочим, я и искупаться хотела, чтобы исправить это! Чтобы от меня пахло не «помоями», а, ну не знаю, альпийскими лугами! Но этот гадкий, самовлюбленный мужчина…
— Если я вам так не нравлюсь, зачем спасли меня из лап разбойников? Могли бы дать умереть, и все были бы счастливы, — выпаливаю я, чувствуя, как злость вскипает по венам.
— Это тебя не касается, Лиарель, — как обычно, холодно отрезает он.
— А вы сами-то что тут делаете? Пруд — явно не пятизвездочный джакузи — спрашиваю я, кивая в сторону водоёма.
— Лекарь тебя уже осматривал?
— А что?
— Постоянно какую-то чушь несешь.
Он криво усмехается, отворачивается и присаживается у корней большого дерева, скрываясь в тени. Поправляет одежду на боку, там, где ранение.
