В темном морском шуме сердце трепещет, предчувствие конца превращается в пугающую реальность. Выплеск холодного воздуха наружу разрывает дыхание, и лишь приглушенный кашель отвлекает ужас. Однако я живой — самое важное. Липкие капли растекаются по лицу, предвкушая долгий восстановительный путь после этого испытания....
С другой стороны, как такое возможно, если Кайрос любит Афелию, а меня, ну, вернее Лиарель он ненавидит. Как мы вообще можем быть связаны чем-то настолько… глубоким?
— А метка? — спрашиваю я, невольно касаясь узора под ключицей. Он больше не светится, но кожа там всё ещё кажется тёплой, словно хранит память о том странном моменте. — Что она значит?
Монро смотрит на мою руку, прижатую к груди, и её брови взлетают вверх.
— У вас… есть метка? — она почти задыхается от удивления, а потом быстро прикрывает рот рукой. — Ох, простите, госпожа, я не должна была… Но… раньше у вас ее не было.
— Я сама толком не знаю, — уклончиво отвечаю я, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Поэтому и спрашиваю. Так… ты не знаешь, что она означает?
— Метка истинности — это знак, который появляется, когда души пары признают друг друга.
— Тогда почему ее не было раньше? — вполне резонно озадачиваюсь я.
— Я слышала, что с ними не рождаются. Метка появляется в момент сильной опасности или… близости.
— А у тебя? — наклоняюсь к ней, разглядывая внимательно. — Есть метка? Ты с кем-то из мужчин имеешь такую особенность?
Монро издает смешок, словно я спрашиваю глупость.
— Что вы, это же… почти невозможно.
— Невозможно? Но почему? — чем больше слушаю Монро, тем больше вопросов. Как же сложно понять этот мир.
— Последняя истинная пара была… лет сто назад, если не больше. Поэтому в наше время узы брака уже строятся иначе. Теперь смотрят на статус обоих пар, на их благосостояние.
— А любовь? — удивляюсь я, вспомнив о своем мире. У нас, конечно, тоже смотрят на кошелек, но без любви женятся не так уж часто.
— Любовь? — грустно вздыхает Монро. — Мне думается, что даже король не имеет право на это волшебное чувство. Хотя в отличие от обычных людей, у него есть наложницы и любить он может кого-то из них.
— Бабник, — бурчу я, отчего-то ощутив странный укол где-то между ребер.
— Госпожа, я очень рада за вас. Наконец-то вы сможете законно подвинуть Афелию.
"— Ага, конечно, — фыркаю я, откинувшись на спинку кресла. — Он обожает ее, такую красивую, ангельскую.
— Наверное, это что-то другое, — предполагает Монро. — Ведь истинные могут любить только свою пару. А Афелия не является ей. Но… это так, по слухам.
— Ладно, — отмахиваюсь я. — Давай пить чай. Подумаю об этом позже.
* * *— Я узнала новости. — Монро влетает в мои покои, вся запыханная, взъерошенная. — Солдаты Его Величества забрала артефакты из пещеры.
