В темном морском шуме сердце трепещет, предчувствие конца превращается в пугающую реальность. Выплеск холодного воздуха наружу разрывает дыхание, и лишь приглушенный кашель отвлекает ужас. Однако я живой — самое важное. Липкие капли растекаются по лицу, предвкушая долгий восстановительный путь после этого испытания....
Ох, мамочки, чего я так засмущалось-то?
— Ночью в шахтах холодно. — Констатирует он факт.
— Я заметила и говорила об этом пару минут назад.
— От холода можно умереть.
— Да ну? — удивляюсь наигранно.
— Не надумай себе ничего, Лиарель. Я делаю это…
— Только, чтобы королева не дала кони здесь, — опережаю его и уже хочу уйти, оттолкнуть и вообще, высказать кучу всего. Почему-то так неприятно делается, до слез. Однако Кайрос прижимает сильнее, словно пытается передать мне часть своей энергии.
— Какая ты догадливая в последнее время.
— Я всегда такой была, — бурчу, уткнувшись носом в его грудь. От него так приятно пахнет. Эээ… стоп. Что это я закайфовала от мужского запаха? Еще не хватало тут в лужицу превратиться.
— Будь ты такой всегда, не вышла бы замуж за меня.
Интересно, королева знала, что он ее так не любит? Зачем, она согласилась? Могла ли вообще отказаться?
Грудь сжимается, и мне кажется, словно чувства Лиарель проскальзывают наружу. Любила. Ждала. Верила. Она сделала это намеренно. Стала его женщиной.
— Женщины, порой совершают безрассудные поступки, — выдаю я задумчиво.
Кайрос переводит на меня взгляд, его пальцы на моей спине напрягаются, будто он уловил в моих словах что-то, чего не ожидал. Его глаза, мрачные, как бездонные провалы шахт, в которых мы застряли, прищуриваются, и я почти вижу, как в них вспыхивает привычная холодность.
— Безрассудство — это ещё мягко сказано. Ты всегда была мастером разрушать всё, к чему прикасаешься, Лиарель.
Я вздрагиваю, словно от пощёчины. Вернее не я, а она. Но боль всё равно моя. Его слова — яд, но в них есть что-то, что заставляет меня цепляться за этот момент, за его близость, несмотря на всё.
— Ты ужасен, знаешь? — вырывается у меня. — Нельзя так с женщинами.
— А как нужно?
— Нужно любить, заботиться, вкусняшки покупать. Как она вообще могла на тебя запасть? Ты явно не герой женских романов, — бурчу я, пытаясь заглушить волнение, что вихрем закручивается в груди.
"— Она? — Кайрос выгибает бровь. Опять скажет, что я двинулась. И будет прав.
— Если так не любишь меня, мог бы и не обнимать. Зачем прижимаешь к себе? — меняю резко тему. — Король драконов ведь не обязан возиться с королевой, которую презирает.
Его челюсть напрягается, и на секунду мне кажется, что Кайрос сейчас устроит мне кузькину мать. Пошлет далеко и надолго или чего хуже, уйдет один.
