На закате времён перестройки Москва превращается в поле экспериментов по типу показательного испытания. Три молодых парня изучают секретную технологию, которую считали недоступной даже для спецслужб. Но их работа наводит на мысль о том, что они не первые и не последние в этом деле......
— Диверсия? — насмешливо спросил кто-то из лейтенантов.
— Может быть, — сдержанно ответил я.
— Там ничего не случится! — спокойно, но твердо произнес Паршин. — Мое подразделение этого не допустит! Нет на станции никаких диверсантов и не будет!
Мне стало смешно, но я сдержался. Подразделение «вэвэшников» ленивые и совершенно никак не мотивированные бойцы, жаждущие только одного — чтобы дембель пришел поскорее. Я уверен, что большая часть из них даже не представляет, какая ответственность на них лежит и что именно они пытаются охранять.
— Я слышал это много раз, — так же спокойно возразил я. — Однако, даже мы вдвоем с Горчаковым, смогли не только проникнуть на ЧАЭС, но и условно взорвать блочный щит управления. И нас никто не остановил. Что помешает так же взорвать реактор?
— Товарищ младший сержант… — Паршин встал из-за стола и подошел ко мне. — Вы что, пытаетесь научить меня работать? За этим следит комитет госбезопасности, военная контрразведка, милиция, в конце концов.
Я бы научил его работать, представься мне такая возможность.
Не дождавшись ответа, он продолжил сам:
— Вы семеро дегенератов, вы мне как кость в горле. Вы мне не нужны, потому что считаете себя напыщенными индюками, полными гордости от того, чему и как вас якобы научили! Вас не просто отдали, вас кинули мне на шею, хотя я не просил. При первой же возможности я избавлюсь от вас любым возможным способом.
Продолжать можно было сколько угодно, я ему все равно ничего не докажу, какие бы аргументы я не привел. Важно то, что для себя, я понял две вещи, заслуживающих внимания. Во-первых, теперь я знаю, что моя кандидатура и подразделение в целом, точно кого-то заинтересовали.
— Так что, когда мы попадем в состав наряда? — я повторил свой вопрос.
