На закате времён перестройки Москва превращается в поле экспериментов по типу показательного испытания. Три молодых парня изучают секретную технологию, которую считали недоступной даже для спецслужб. Но их работа наводит на мысль о том, что они не первые и не последние в этом деле......
— Нечего вам там делать. Впрочем…
Я уловил какую-то перемену в его голосе, посмотрел на старлея с интересом.
— Помещение ротной канцелярии оставляет желать лучшего… — Паршин вернулся на свое место и сел за стол. Осмотрел потолок и стены. — Вы семеро сделаете здесь ремонт. Поклеите обои, побелите потолок, покрасите пол. Заново соберете мебель. Управитесь за неделю, разрешу вам наряды. Может быть.
Чушь и бред. В казарме недавно был проведен ремонт, пусть и не идеальный, но вполне себе сносный. К чему этот цирк? Очевидно, чтобы усыпить наше внимание? Дать ложную надежду?
Что ж, хорошо.
— Я вас понял, командир.
— Не командир я вам! — жестко процедил Паршин, неожиданно сломав карандаш, который вот уже минут десять вертел в руках. — Все, проваливай отсюда. Если еще где-то попадетесь мне на глаза, сгниете в нарядах по роте и на территории центра. Уж я найду, как чем вас озадачить — работы хватает.
— Есть!
Я уже было развернулся, чтобы уйти, но меня окликнул кто-то из лейтенантов.
— Савельев! Как насчет сотрудничества?
— Разрешите уточнить?
— Военная контрразведка интересуется всем, что ранее происходило на территории учебного центра, нужна информация. Готов поспособствовать, уверен, тебе есть что рассказать. А взамен, увольнение в город!
— Нечего мне рассказывать, — я толкнул дверь и вышел. Ответил ясно и понятно.
— Долбанные сроканы… — услышал я вдогонку, но реагировать, конечно же, не стал.
Пролетело еще три дня. Нам публично поставили задачу по ремонту офицерской канцелярии, естественно мои сослуживцы не обрадовались такой перспективе.
"Но все-таки, согласились все. И хотя из всех, пожалуй, только я был замотивирован как можно скорее вернуться на атомную электростанцию, остальным тоже осточертело торчать на территории казармы и учебного корпуса.
Сипкин и остальные «вэвэшники» подняли нас на смех.
— Эй, стройбатовцы! — хохотали солдаты, тыкая в нас пальцами.
Мы молчали и никак не реагировали.
На днях нас тоже переодели в стандартную «Афганку», изъяв модную темно-синюю униформу. Конечно, было неприятно, но куда деваться?
Берцы тоже забрали, выдали стандартные «кирзачи», да еще и порядком изношенные. Смело можно было сказать, что постепенно стирались все следы существования «Барьера».
