На закате времён перестройки Москва превращается в поле экспериментов по типу показательного испытания. Три молодых парня изучают секретную технологию, которую считали недоступной даже для спецслужб. Но их работа наводит на мысль о том, что они не первые и не последние в этом деле......
Я в который раз убедился, что если подразделение с таким названием ранее и существовало, то оно закончило точно так же. Только, скорее всего, еще раньше. Начальство считало, что это пустая трата средств…
Возможно, именно это событие и сломало капитана Гнездова. Впрочем, откуда мне знать? Почему его сын стал тем, кем стал, оставалось только гадать.
На время ремонта офицеры временно переехали на второй этаж здания. Ну а мы принялись за работу. Первым делом содрали старые обои, которые висели здесь еще до образования учебного центра.
Во время выноса старой мебели, на окне за шторой я обнаружил картонную папку, со шнуровкой. Видимо, ее просто забыли, так как штора была плотной и за ней сложно было что-то разглядеть.
Без зазрения совести, я расшнуровал папку и заглянул внутрь. Сначала, увиденное меня никак не зацепило. Какие-то приказы и распоряжения, содержимое которых меня совершенно не касалось. А вот дальше, я закусил губу…
Мне в руки попалась выписка, со списком личного состава подразделения «Барьер».
Это заставило меня задуматься. Во что же я влез?
Помимо выписки, я нашел свою фотографию, служебную характеристику, подписанную капитаном Гнездовым.
Что, блин? Гнездов что, считал, что я могу стать перебежчиком? Бред! Ну, командир, а я-то считал тебя умным мужиком… И как ты не разглядел во мне истины?!
Перевернув характеристику, я заметил, что на обратной стороне, той же рукой выведена дата: восьмое сентября, 1985 года.
— Ну и что это значит? — вслух пробормотал я.
— Леха, чего ты там в бумажках копаешься? — окликнул меня недовольный Денисов. — Может, уже поможешь?
— А? Да, сейчас, — отозвался я, убирая папку. Я намеревался прихватить ее с собой, чтобы потом изучить содержимое получше — вдруг, я пропустил что-то важное?!
Вернулся к работе, несмотря на то, что мысли были заняты совсем другим.
