Автор
Внутреннее напряжение персонажа в центре схватки заставляет кровь биться в ушах. Улицы перед глазами темнеют, и только тихий шепот "Алкаша" остается ясным — он держит пистолет на расстоянии выстрела, но не знает, где именно его сейчас сжимают пальцы.
А выглядели мы колоритно: матерый мужик со связанными непонятным тряпьем за спиной руками и поджарый парень с окровавленной рукой, перевязанной таким же тряпьем.
— Спокойно, отец, — ответил я, не забывая подталкивать вперед “узника”. — Милиция. Свои.
— А, ну тогда ясно… Это вы беглого изловили? — облегченно кивнул он на пленника. — А я покурить вышел, дверь не закрыл, вернулся, а тут вы… Вот оказия! Думал, воры залезли. Хотел милицию вызвать, а вы уже здесь!
Мы прошли мимо, дедок снял кепку и по-холопски чуть поклонился.
— Замыкай всегда здание, отец, — сказал я ему.
Мы вышли на улицу. Дед семенил следом. Потом обогнал и открыл нам калитку центрального входа. Что-то пробормотал в ответ, упомянув мою окровавленную руку.
Уже совсем стемнело. Мы свернули за угол. Ночь была на удивление теплая. Где-то стрекотал сверчок.
— Стоять! — скомандовал я.
Пленник остановился, недоуменно на меня обернувшись.
Я вытащил нож и раскрыл клинок. Подошел сзади и разрезал путы:
— Ксиву оставляю себе. Чтобы соблазна не было больше пользоваться.
Тот смотрел на меня ошалелыми глазами. Я развернулся и быстрым шагом пошел прочь.
— А ты тоже человек, мент, — услышал я вдогонку глухой голос.
* * *Зашел в подъезд своего дома. Наверху кто-то сопел. Я остановился и прислушался. Что-за сюрприз? Сунул руку в карман и пожалел, что отдал складник.
Поднял голову и увидел знакомый, немного нескладный силуэт:
— Погодин, ты, что ли?
— Андрюха! — тот радостно свесился с верхнего пролета.
— Конечно, а ты что, дурак, подумал?
— А я тебя здесь дожидаюсь… Что с рукой? Ого! Тебе в больницу надо!
— Там царапина, просто крови набежало, как с поросенка. Кожа рассечена, рука нормально. До свадьбы заживет. До твоей, конечно.
— Это он тебя?
— Нет, сам полоснул. Дай, думаю, проверю, красная у меня кровь или голубая.
— Вот гад! Убежал?
— Шустрый оказался, — кивнул я."
"— И как мы его искать будем? Какие планы?
— А никак. После провала заляжет он на дно.
— Блин! Вечная темнуха теперь…
— Одной темнухой больше, одной меньше. Еще не раз так будет в твоей жизни. Поверь.
— Но теперь меня точно навек к бумажкам припишут. Как стенографистку. Так хоть шанс был отличиться и “на землю” вырваться.
— Тебе же в кабинете хорошо? Сам говорил.
— Говорил. Но с тобой порыскал, понравилось. Не смогу уже сидеть на жопе.
