Автор
Внутреннее напряжение персонажа в центре схватки заставляет кровь биться в ушах. Улицы перед глазами темнеют, и только тихий шепот "Алкаша" остается ясным — он держит пистолет на расстоянии выстрела, но не знает, где именно его сейчас сжимают пальцы.
Все равно не скажет. Увезу его в управу, пусть разбираются.
Я мял в руках бланки переводов. Вглядывался, будто хотел найти в них подвох. Хоть малюсенький. Но бумажки похожи на подлинные. Да и незачем такое подделывать.
Достал еще сигарету, закурил. Закашлялся с непривычки. Слишком сильно стиснул ее пальцами, и сигарета сломалась. Плюнул с досады и прикурил другую.
— Что ж ты, мент, тянешь? — голос шубника был спокойный. Какой-то незлобивый, но холодный, как цех, в котором мы очутились. — Веди меня к своим волкам.
— Покурю и пойдем, — отрезал я. — Кто ты такой? Расскажи. Любопытно…
— Человек.
— Вижу, что не зверь, хотя охотился на людей. Выслеживал.
— Да разве ж это люди? Зажрались они. На народном горбе в рай едут.
— Насчет Зинченко согласен. Но я был в квартире двоих других твоих жертв. Там богатством и роскошью и не пахнет. Обычные номенклатурщики.
— Жертв? — скривился шубник. — Они хитрее Зинченко. Напоказ достаток не выставляют. Но наварился я с них побольше. Что так таращишься? Не знал? По глазам вижу, что не знал… Камешков там столько было, что до конца жизни бедствовать не придется.
— Врешь!
— Могу поделиться. Половина твоя, мент. Хотел сдать их, детишкам отправить. Но придется поделиться. Ну так что? Договорились? В комнате у бабы Шуры цацки. Там, где вы меня пасли. Четко сработали. Не думал, что так быстро найдете. Только одного не пойму. Почему за мной отправили двоих молокососов? Что молчишь?.. — шубник пристально вглядывался мне в лицо. — Бл*ть! Я понял.
— Заткнись! — глаза мои сузились. — Ты думаешь, я продажный?
— Все вы, менты, такие… Вопрос лишь в цене.
— Вставай. Много болтаешь. Хрена ли тебе что-то доказывать? У тебя все плохие. А сам ты кто?
Пленник промолчал. Поерзал по полу, покряхтел и встал, переваливаясь с боку на бок.
— А я человек, — запоздало ответил он.
— Шагай! — я грубо подтолкнул его к выходу из цеха.
Мы спустились вниз и пошли по гулкому коридору. Навстречу нам откуда-то выскочил бравого вида дедок в темной телогрейке и кирзовых сапогах. На улице еще не так прохладно, но ватник его не смущал. Это оказался сторож.
— Вы кто такие? — дедок остановился в шагах десяти, настороженно всматриваясь в нашу компашку.
Голос его подрагивал, но он старался не показать страх.
