Автор
Внутреннее напряжение персонажа в центре схватки заставляет кровь биться в ушах. Улицы перед глазами темнеют, и только тихий шепот "Алкаша" остается ясным — он держит пистолет на расстоянии выстрела, но не знает, где именно его сейчас сжимают пальцы.
Сам знаешь, если по горячим или в течение недели убийство не раскрыли, то шансов дальше — мизер остается.
Я полистал папку. Никаких упоминаний о белой Волге, ухажере и прочих подробностей личной жизни убитой. Наверное, когда опера опрашивали коллег Веры, Шурочка в отпуске была или на больничном.
Я уже почти расстроился, как вдруг наткнулся на любопытную бумажку. Список лиц, с кем контактировала убитая. Очень интересно. Почему-то там несколько мужчин. Напротив фамилии одного из них написано, что бывший муж. А вот это уже очень интересно…
— Ножик дай, — потребовал я у Погодина.
— Зачем? — удивился тот.
— Давай говорю…
— Есть складной, пойдет?"
"— Без разницы, — я взял складник и поддел белые нитки, которыми было сшито дело.
— Ты что делаешь? — Федя попытался выхватить папку, но я вцепился в нее, как коршун в куренка. Только с когтями можно вырвать у меня добычу.
— Не боись, Погодин. Я аккуратно листочек вытащу, перепишу, а потом принесу и сошьем все как было.
— Может, не надо?
— Надо, Федя, надо…
— Так нить же оклеена и подпись начальника! — не унимался Погодин.
— И нитку обратно приклеим, и подпись нарисуем. Все будет. Ты, будто не мент вовсе.
— Это же подделка документов!
— Подделка, Федя, это когда в корыстных целях, а это ради общего дела. Чувствуешь разницу?
— Зря я тебе дело дал, начальник за него с меня шкуру спустит.
— Не блажи. Эту папку несколько месяцев никто не трогал. Не потрогают еще денек. Вот и все, — я аккуратно свернул заветный листочек и сунул его в карман рубашки.
Погодин молчал, с ужасом глядя на “распотрошенное” розыскное дело, обхватив голову руками.
Вильнув возле его стола, я прихватил еще кое-что. Траурный Федя даже не заметил, что лишился самого ценного.
Покинув кабинет, направился в свой отдел. Посмотрел на часы и засек время. Мысленно сделал ставку, через сколько минут прискачет ко мне Погодин. Остановился на десяти. Тот прилетел через пять. Глаза навылупку, волосы всклочены, сам заикается:
— Андрюха! Ты пистолет мой не видел?
— Какой пистолет? — хитро прищурился я.
— Ясно, какой, табельный. ПМ пропал. Куда я его деть мог? Ума не приложу. Ну все… Хана мне. Уволят.
— Как пистолет мог из кобуры на поясе пропасть?
— Да не в кобуре он был!
— Тем более, — подначивал я. — Из сейфа как мог пропасть?
— Да почему из сейфа-то? На столе он лежал!
— Да потому что, дурья твоя башка, пистолет только в кобуре должен быть на теле или в сейфе. Другого не дано.
