Автор
Внутреннее напряжение персонажа в центре схватки заставляет кровь биться в ушах. Улицы перед глазами темнеют, и только тихий шепот "Алкаша" остается ясным — он держит пистолет на расстоянии выстрела, но не знает, где именно его сейчас сжимают пальцы.
Черканул раздраженно в карточке и бланке свою закорючку, шлепнул печать и вышел из кабинета, бросив напоследок через губу:
— Кварцевание.
Дверь захлопнулась, и мы с Леной остались вдвоем.
— Ну рассказывай, — уставился я на нее. — Как докатилась до такой жизни?
— А, — махнула та пухлой рукой. — Павла Алексеевича главврач поймал на взятке. Огласку не дал, но по собственному перевестись ультимативно попросил. Вот и слетел Мытько с заведующего, на хирурга на приеме в поликлинике. В операционный блок его не взяли, руками он сам давно ничего не делает.
— А ты чего за ним спустилась?"
"— А мне здесь наоборот, хорошо, — широко развела руками Лена, будто показывая, какую рыбину она поймала. — Никаких ночных, никаких переработок, никаких процедур с капризными и вредными пациентами. Полдня честно отсидела и домой. Правда зарплата без ночных меньше, зато по дому все успеваю. Не бегаю, как в жопу раненный бегемот. Прихожу, спокойно готовлю, посуду помою и свободна! — Она от чувств развела руки в стороны так, что локти прогнулись в обратную сторону, а грудь нахально и в упор нацелилась прямой наводкой мне в лицо.
— И ты, дабы не грузить себя муками выбора, решила подстрелить третьего!
— Дурак! Я серьезно… — При этом ее щеки кокетливо заалели.
— Бери того, кто без мамы живет, — улыбнулся я.
— Так они оба с мамами живут, — вздохнула Лена. — Обмельчал нынче мужик. Если без мамы живет, так непременно женат. Если не женат, то алкаш. Если не алкаш, то женщин, как огня боится. Если не боится, то жмот и скупердяй. Вот, скажи мне Андрей, куда же вся твоя братия подевалась? Ведь какую войну с фашистами выиграли. И что до сих пор восстановиться не могут?
— За всех не скажу, Лен, но по большей части ты права. Русского мужика приличного еще отыскать надо, как самородок в тайге.
— Вот я головушку и ломаю. Как выбрать, как не ошибиться? Не пятнадцать уже. В последний вагон заскакиваю. А тут их два оказалось. В какой скакнуть, ума не приложу. Пока думать буду, боюсь, как бы одной на перроне не остаться.
— А что тут думать, — подмигнул я. — Встречайся с двумя. Пусть победит сильнейший.
