Я бежал, ломая кусты и борясь с еловыми колючками. Федя пыхтел сзади, отставая. В голове только одно: надо вернуться и забрать его ПМ. Но не хочу рисковать — завтра точно застрелюсь. Я остановился, прислушиваясь к тишине, где-то слышалось движение. Куда дальше?
По тому, как широко они отдыхали. Бравируя заказом дорогих блюд, сорили чаевыми. Каждому хотелось почувствовать себя барином хотьиногда... Только потом придется копить, чтобы снова сходить в ресторан и отметить юбилей свадьбы, день рождения или хотя бы первое мая.
С низкой сцены, больше похожей на изящный подиум, лилась ненавязчивая живая музыка. Престарелый саксофонист под аккомпанемент еще парочки музыкантов выдавал что-то джазовое с советским привкусом. Джаз — единственная музыка “враждебной” Америки, что прижилась в СССР еще с тридцатых годов и до сих пор была не запрещена.
К нам подскочил один из “пингвинов” с белоснежным полотенцем на руке:
— Позвольте проводить вас к вашему столику, — дежурно-вежливо улыбнулся официант.
Но не слишком перед нами расшаркивался. Наметанный глаз сразу определил, что от подобных “господ” чаевых ждать не стоит. Возрастом не вышли. Да и, судя по простенькой одежонке, пришил в ресторан не деньгами сорить.
В семидесятые чаевые официантам еще давали, хотя они и вызывали у общественности порицание.
— Мы к Гоше, — буркнул я, и “пингвин” махом испарился.
Погодин вообще пока благоразумно отмалчивался.
Мы подошли к дальнему углу. Свет здесь еще чуть тусклее, чем в зале. У стены сдвинуты два столика. Гоша восседал посередине. По бокам от него два мордоворота в цветастых мажористых пиджаках. Гоша по сравнению с ними выглядел серо, как ворона на фоне бойцовских петухов.
Мордовороты безучастно посмотрели на нас и, не увидев опасности в двух неброских парнишках, продолжали беспечно глазеть на сцену.
Саксофонист смылся, а вместо него выскочили три интересного вида девицы в урезанных до предела приличия костюмах русских “снегурочек”. Танцевали и прыгали, так, что мячики грудей едва не вываливались из глубоких декольте, а короткие юбки заголяли белые треугольники трусиков. Вроде как в одежде танцуют, но почему-то на стриптиз похоже, которого еще пока в СССР нет.
Погодин уставился на девок, как бездомный кот на жирных воробушков. Мне пришлось даже дернуть его за рукав, чтобы отвлечь от сцены.
Заметив меня, Гоша вскинул брови. Никак не ожидал так скоро увидеть. На его лице промелькнула радость, которую он тут же спрятал за маской безразличия. Встал и протянул мне руку. Я пожал его ладонь. Погодин тоже протянул катале руку.
