Я бежал, ломая кусты и борясь с еловыми колючками. Федя пыхтел сзади, отставая. В голове только одно: надо вернуться и забрать его ПМ. Но не хочу рисковать — завтра точно застрелюсь. Я остановился, прислушиваясь к тишине, где-то слышалось движение. Куда дальше?
Миры меняются, а люди нет. К сожалению… А теперь по делу. Нужно как-то осторожненько осмотреть эту самую дорогую белую машину Зинченко.
— Как?
— Еще не придумал…
— А что мы там искать будем?
— Я откуда знаю, Федя! Все, что нехарактерно для владельца статусного автомобиля. Любые мелочи, что свяжут нас с убитыми. Может, заколку кто-нибудь там обронил, и она в щелку забилась. Веревка, которой душили. Не знаю. По месту смотреть надо. Еще бы квартиру его обыскать…
— Ты что? Горохов даже сказал, что дохлый номер!
— Так ясень пень, что не официально обшарить!
Тут Федя совсем дар речи потерял, мычал и разводил руками, а потом, наконец, смог вымолвить:
— Подсудное дело, Петров! Как-то не хочется мне в этом участвовать.
— Да не ссы, Федор. Не мы будем по квартире шарить, а профессионалы…
— Какие-такие профессионалы? Домушники, что ли? С ума сошел?
— Давно уже. Есть одна мыслишка у меня интересная. Вечером в одно место с тобой сгоняем.
— Ох, Петров! Вечно я с тобой в неприятности попадаю.
— Федя, ты хоть на оперативника стал похож.
— Да есть у меня очки, — Федя опустил голову. — Просто носить их стесняюсь. В школе водолазом обзывали.
— Почему?
— Ну разве не помнишь? Присказка такая: “У кого четыре глаза, тот похож на водолаза.”
Я посмеялся и мягко хлопнул его по плечу. А еще говорит, что ему двадцать пять. Максимум – пятнадцать!
***
Вечером с Погодиным добрались на автобусе до нужной остановки.
Привратник окинул нас опытным оценивающим взглядом и сразу опознал людей служивых.
Он не стал задавать лишних вопросов, мол, есть ли бронь на столик, на кого оформлен заказ и прочую чепуху, связанную с проходом внутрь. Он сразу понял, что внутрь мы пройдем в любом случае. Морды у нас решительные, и видно, что за нами стоит система правоохранительная.
