Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича.
Я коротко нажал на клаксон.
Резкий отрывистый звук нарушил сонную безмятежность больничного дворика. Воробьи недовольно вспорхнули с газона. Сосны остались стоять на страже.
Студент тоже встрепенулся, подскочил с лавки. Повертел головой в поисках источника звука и поспешил в противоположную сторону, где только что припарковался какой-то «Москвич» цвета бледной поганки с помятыми, как стиральная доска, боками.
Маркс твою Энгельс! Я схватился за голову. Он даже по звуку не определил, где моя машина. И потом — как можно перепутать черную красавицу «Волгу» с каким-то белым корытом?
Я вылез из машины и крикнул в спину студенту, что уже удалился шагов на двадцать:
— Гена! Я здесь.
Тот вздрогнул, резко обернулся. В его глазах на миг блеснула радость. Но она быстро исчезла под маской тревоги.
Студент засеменил ко мне, шмыгая носом. Слава Партии! Хоть меня узнал… Штирлиц хренов.
— Андрей Григорьевич, — парень торопливо сел в машину. — Что вы так кричите и сигналите? Весь роддом переполошите. Скорее, уезжайте со двора. Никто не должен видеть нас вместе.
— Я разве виноват, Геннадий, что наблюдательность у тебя, как у крота в норе. Даже перед собой ничего не видишь. Ты куда помчался-то? Я же тебе посигналил.
— Я думал, это вы на той машине приехали, — медик ткнул худым кривым пальцев в «Москвич»."
"— У меня, вообще-то, «Волга», — покачал я головой. — Разве ты не помнишь?
— Я в машинах не силен, — насупился практикант. — Вот из латыни что-нибудь спросите или фармацевтики. Я вам все расскажу.
— Мда-а, Гена. Тебе надо было не мужиком родитmся. Если в авто не разбираешься — по цветам запоминай, автомобиль мой черный. И большой. Запомнил? Что там у тебя приключилось? Зачем звал? Надеюсь, это важное. Ты меня вообще-то с совещания выдернул (я вспомнил, как собирался погонять чаю в кабинете, пожурить Погодина, чтобы не грыз пальцы, и заняться другими важными делами).
— У меня очень важная информация, Андрей Григорьевич. Вы мне дали вчера список убитых женщин. Так вот… Я думаю, что их прирезал один и тот же человек. То есть, маньяк у нас в городе завелся. Вот…
— И для этого ты меня выдернул? — хмыкнул я, а про себя подумал, что не вовремя он открыл Америку. — Уже обед, и в столовку городскую надо успеть, пока там блинчики с ливером не разобрали. Вкусные они, зараза…
— Мне страшно… — пробубнил практикант.
— Тебе-то чего бояться?
Он-то, вроде, не девица.
— Я чувствую, что этот страшный человек где-то рядом, — худощавый сглотнул и вытер лоб рукавом халата.
