Автор
Попаданец Андрей Петров, получив награду из рук Щелокова, поднялся по службе. В переломном 1982 году спецгруппе Горохова поручено расследовать убийство актера Большого театра в Москве, которое оказывается началом цепи загадочных и опасных преступлений, способных изменить ход истории.
Дескать, извините, товарищ Резникова, загулял я на обеде, товарища встретил. Пусть тебе прогул влепит. Даже если на собрании разберут недостойное поведение. Хрен с ним. Потом тебя реабилитируем. Накатаю по месту работы письмо, что, мол, это все оперативная разработка была, и Берг Геннадий… Как там тебя по отчеству?
— Васильевич.
— И Берг Геннадий Васильевич выполнял задание оперативных органов советской милиции.
Студент сначала приосанился, а потом вдруг сник, будто что-то вспомнил:
— Так я ж непьющий.
— А кто об этом знает?
— Все коллеги… Как праздник какой или юбилей, так пристанут — как тут скроешь, — поджал он дрожащие губы.
— Тьфу ты, Гена. Ну, точно не мужиком тебе надо было родиться. Я смотрю, вы с Резниковой тела попутали. Ладно… Выпишу тебе повестку. Скажешь, что тебя милиция задержала. За мелкое хулиганство, например. Забор обcсыкал в общественном месте или матами прохожего обложил. Сойдет?
— Господи. Да не ругаюсь я матом, Андрей Григорьевич. В жизни мухи не обидел. И не могу я на заборы, извините, гадить. Кто в это поверит? Винегрет какой-то."
"— Все когда-то происходит в первый раз, Гена… Вот, допустим, тебе прохожий на ногу наступил. Прямо возле роддома, когда ты подышать вышел. Ты ему и высказал недовольство. Матюгнулся и мать его вспомнил. А место получается — общественное, состав правонарушения налицо. Пойдешь на пятнадцать суток. Все, поехали. Светиться сейчас в роддоме тебе лучше действительно не надо.
— Думаете, моя жизнь в опасности? — Берг зашмыгал носом.
— Да кому ты нужен? Прости. Не то хотел сказать… Просто, понимаешь, Гена. Если Резникова твои писульки увидела, она же тебя вмиг расколет. Для кого и почему ты это делал. А нам пока этого не надо. Боюсь, вспугнем Потрошителя.
От последнего моего слова плечи практиканта предернулись. Трус-белорус, таких мы в детстве называли. Не знаю, почему белорус, просто из-за рифмы, наверное. Как кролик-алкоголик. Но поработал Берг неплохо. Появились новые повороты в этом странном деле. Совсем не думал, что одно убийство артиста Большого театра потянет за собой столь загадочную цепочку событий. Возможно, это еще и не всё, а только верхушка айсберга.
Я докинул Берга до городского общежития, дал ему последние наставления:
— Сиди дома и смотри телевизор, без необходимости никуда не ходи. Если что, звони мне из телефона-автомата.
— Телевизора у меня нет, — заныл практикант.
— Твою мать! Гена, — я уже не знал, как от него отделаться. — Придумай что-нибудь. К соседке сходи.
