Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Или книжки читай. «Волшебник изумрудного города», например. Судя по твоей инфантильности — самое то будет.
— Я Солженицына люблю, —вздохнул Берг. — Только он сейчас под запретом.
— И перестань шмыгать носом, — ворчал я. — Такое ощущение, что сейчас заплачешь.
— Да это у меня аллергический ринит, — отмахнулся практикант. — Поллиноз то есть. На пыльцу. Я же говорил, что в армию по здоровью не взяли.
* * *Быстрым решительным шагом я вошел в кабинет и всполошил Федю, который уже мирно дремал в кресле:
— Солдат спит, служба идет?
— А я что, я ничо.
— Найди мне Вахрамеева, быстро!
— Что случилось?
— Мухой, Федор, мухой!
— Ты сейчас говоришь, совсем как Никита Егорович, — напарник нехотя встал и поплелся к выходу.
Через пару минут он привел Серегу.
— Значит, так, орлы… — начал я. — Проведем короткую экстренную планерку. В нашем деле открылись новые обстоятельства. Оказывается, все четыре убитые женщины были в недавнем прошлом пациентками городского роддома.
— Как это? Но у них же нет детей, — недоуменно пожал плечами Вахрамеев.
— В этом и фокус. Их всех кесарил Гусев. Что стало с их детьми, нужно выяснить у родителей потерпевших. Срочно.
— Последняя убитая жила с бабушкой, — уточнил Серега. — Родителей не было.
— Не суть, собери личный состав и нарежь задачи. Плохо вы работали с их родственниками, получается. Какого рожна вы мне эту информацию раньше не добыли? Про детей. Испарились они, что ли?
— Так родственники и про это молчали, про больницу, то есть.
— Ясно, — я задумчиво мерил кабинет шагами. — Получается, что скрывали они сей факт намеренно. А зачем?
— Выясним, командир, — закивал Вахрамеев. — Тряхнем их по полной. Если надо — в отдел повесткой выдернем. И тут побеседуем. На нашей территории, так сказать.
— В отдел не надо. Им и так пришлось пережить смерть дочерей и внучки. Если в лоб предъявите — я думаю, не отвертятся. Простые люди, не преступники — недосказать могут, юлить в ответ на вопрос — уже куда сложнее.
* * *
— Андрюха! — Погодин ворвался в ленинскую комнату, голова взлохмачена, рубашка прилипла к спине (жарко сегодня). — Медик пропал!
— Какой медик? — нахмурился я.
