Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Он только лишь затаится. И нам труднее его будет достать. Да ещё и с нервозностью населения надо будет что-то делать.
— Что вы предлагаете?
Кажется, он совершенно искренне ждал от меня даже не советов, а распоряжений.
— Пусть все идет своим чередом. В прокуратуре тоже согласны не объединять пока дела. Кстати, Егор Павлович вам привет передавал, — я прищурился. — Не похоже, что вы с ним, как вы упоминали, в контрах.
— Всякое бывало, — отмахнулся Караваев. — А как вы злодея ловить будете?"
"— Пока сам не знаю… Но мне понадобятся силы вашего уголовного розыска.
— Потрошитель? — Караваев поправил съехавшие очки и сглотнул. — Это так его уже называют?
— Это пока я один так говорю… Отправьте ко мне начальника уголовного розыска для получения задач.
Я говорил все решительнее — мне вообще хотелось бы, чтобы всё здешнее начальство прониклось моим взглядом на серьезность ситуации. Караваев сглотнул. Очки у него все же слетели, не удержал. Брякнулись об стол роговой оправой.
— Как — похожим? — покачнулся в кресле подполковник. — Этого только нам не хватало…
— А что вы так переживаете? — я сверлил взглядом начальника милиции.
— Каюсь, Андрей Григорьевич, слукавил, — пробормотал Караваев. — Мне тогда из Министерства, из Москвы позвонили, когда мы этого цыгана задержали.
— Опять будете петь мне про дебош в ресторане «Меридиан»?
— Да нет, — отрешенно махнул рукой подполковник. — Что уж теперь. Расскажу, как было. Чтобы вам, в свете новых обстоятельств, сподручнее расследовать… Заявление одна девчушка на цыгана написала.
Караваев сел обратно за стол и вообще как-то успокоился, только за ручку из письменного прибора схватился крепко.
— Сами понимаете, что статья только по заявлению возбуждается, а потерпевшие порой потом мнение свое меняют — дело обычное. А бывает, и оговаривают специально.
