Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
И все ручонки к ней под платьишко просунуть пытался и даже разок пощечину получил, когда они в номере гостиницы у него вино выпивали. Только после пощечины обозлился цыганенок. Орать давай, что не зря же он на такую дуру тратился и в ресторан водил. Схватил ее и на кровать повалил. Та не кричала и не отбивалась. Говорит, что стыдно было людей звать. А потом в милицию пришла. Впрочем, — вздохнул Караваев, — это только для нее история была какой-то необыкновенной.
Я только кивнул. Таких заявлений, с побоями и без, правдивых и нет, мы видели много.
"— Поговорили мы с ней. Успокоилась вроде. Даже повеселела немного. Сказала, что сама виновата, что к пьяному мужику в номер поперлась. На том и порешили. Порвал я ее заявление и домой хотел отпустить. Только когда рвал, на фамилию обратил внимание. Знакомая мне показалась фамилия эта — Березова. Спрашиваю я девицу — кто у тебя родители? А она мне говорит, что матери нет, с отцом живет, а тот военруком в школе работает. Мать честная, думаю я.
— Какое превращение? — не понял я.
— Совсем другой человек стал, верите ли. Спесь с него как рукой сняло. Сует мне купюры мятые, говорит, спасите-помогите, спрячьте до завтра меня где-нибудь. А куда я его спрячу? Не к себе же домой тащить. А в гараж определить — масть не позволяет. Не сантехника же задержали, а артиста Большого театра, мать его за ногу.
