Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Чтобы жениться заставить парня, или просто чтобы обиду выместить. Как, например, когда проститутке не заплатили, или просто насолить и отмстить хотят. Тем более, побоев на девушке не было. Решили мы сначала проверить сами, что к чему. Нашли этого цыгана в гостинице, сюда привезли, а он давай нас стращать, что, мол, в Москве за ним люди стоят весомые, и что если его сейчас не отпустим, то с работы слетим и из партии всех исключат. Мы посмеялись, конечно. Уж больно ярко жестикулировал, преувеличенно все как-то.
Подполковника, конечно, интересовало не чистое искусство. Но статус означал и предполагаемое окружение, и не только богемное, тут он был прав.
— В общем, подумал я и решил дать тому хлыщу звонок в Москву сделать, который он так от нас требовал, чуть ли не с пеной у рта. Не знаю, кого он там набрал, да только минут через двадцать нам куратор московский из МВД позвонил и в трубку плевался, что, дескать, совсем мы в Зеленоярске охренели и бессмертными стали, что таких людей по клеткам распихиваем. Я отбрехаться попробовал, говорю, что подследственность прокурорская, мол, товарищ генерал.
