Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Да и представление мое такое, что говорить об Артурчике ей не интересно.
— Это почему? — поразился я, откидываясь на стуле и крутя шнур. — До моего отъезда она казалась лицом очень даже заинтересованным. Расскажите, у меня тут очередь теперь не стоит.
Я быстро посвятил его в свои новые рабочие условия.
— Слышал я, что в ресторане «Прага», который на Арбате, закатила очередную вечернику.
Тоже мне новость, чуть не фыркнул я, но начальник продолжил:
— В честь дня рождения ее нового фаворита.
— Нового? — удивился я.
"— Недолго свадьба горевала, ее уже видели в компании молодого мужчины. Никто пока не знает, кто он. Скорее всего, очередной актёр, певец или другой богемный москвич. Но это полбеды, слушай дальше, — мне показалось, что Горохов даже повеселел, рассказывая о приключениях партийной принцессы. — В ресторане Галина скандальчик устроила, потому что один из официантов оказался знакомым ее мужа и имел наглость спросить ее при всех про супруга. Та плеснула в него тарелкой кулайды — это я не ругаюсь, это суп такой чешский — и потребовала немедленно его уволить.
— А им-то за что? — хмыкнул я.
— Ну, ей показалось, что кто-то из сидящих за этим столом ткнул в нее пальцем и хихикал. Нет, Андрей, это еще не всё! Кто-то из посетителей, по незнанию, конечно, вызвал милицию. Приехал наряд, и ему тоже досталось.
Он вздохнул, как бы заранее горюя по правителю.
— Это точно, — согласился я, вспомнив, что Леониду Ильичу осталось всего несколько месяцев. А потом во сне остановится больное сердце, и весь советский народ искренне будет скорбеть и повторять одну и ту же фразу: «Что же теперь будет? Лишь бы не было войны…»
— А что ж Чурбанов? — спросил я. — Муж Брежневой куда смотрит?
— А он либо оправдывает свою фамилию, — тихо проговорил Горохов.
После разговора с Гороховым я позвонил Соне. Она должна была быть еще в отпуске, но, как я и предполагал — трубку никто не взял. Все-таки с матерью в Ялту смоталась. На душе поскребли немого кошки, но думки о работе помогли вытеснить нехорошие мысли.
* * *Я сидел в ленинской комнате и рисовал человечков на листке. Мертвых человечков.
