Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Я хорошенько вдохнул по-деревенски свежий воздух на ослепительно ярком весеннем солнышке. Будто из склепа выбрался. Как же все-таки хорошо жить... Особенно во второй раз.
Мы сели в машину, Света почему-то хмурила бровки и молчала.
— Да не расстраивайся ты, — улыбнулся я. — Найдем другую зацепку. Я тоже думал, что бабка прояснит хоть что-то, все-таки внук родной. Но...
— Сейчас меня не это беспокоит, — проговорила Света.
Вот, блин, приплыли. Но пришлось снова напустить на себя шутливый вид и задать логичный вопрос:
— В чем тогда дело?
— На сеансе ты сказал, что никому не дозволено гипнотизировать майора Нагорного.
— Понятия не имею, — пожал я плечами, выруливая на дорогу. — Мало ли что в бреду наговорил.
— Это не было похоже на бред, ты будто про себя говорил...
— Да брось, Свет, я Андрей Петров, двадцати четырех лет от роду. Мы с тобой почти, — я мысленно подсчитал, — семь лет знакомы, а ты шарлатанке поверила? Ну ты даешь! А еще психолог...
Я изо всех сил улыбался, чтобы стряхнуть с себя морок.
— Я всегда знала, что ты не такой как все...
— Ну, конечно, не такой. Красивый и умный. Хотя нет, просто красивый.
— Все шутишь. А вот было время, когда я на тебя психологический портрет составляла. Представляешь? В самом начале нашей совместной деятельности.
— На меня? Ты? — я сделал вид, что крайне удивлен, хотя помнил этот момент.
Тогда в Новоульяновск ловить душителя только прибыл Горохов со «свитой» — и дал задание Светлане Валерьевне меня прощупать.
— Я же не маньяк, — шутливо проговорил я. — Зачем меня по косточкам разбирать?
— Тогда Никита Егорович много кого подозревал, ты же наверняка помнишь? Странным ему показалось, что восемнадцатилетний парень держится уверенно и знающе, как бывалый сотрудник.
Это да... Я прекрасно помнил. С момента попадания в тело реципиента размазней или робким мальчиком я никогда не был, как ни пытался притворяться.
— И что? — улыбнулся я. — Составила портрет? Психологический.
— Ага. Только по нему тебе получалось лет сорок, как минимум. Я тогда подумала, конечно, что ошиблась. Метод дал осечку, ведь психология рассчитана на обычных людей и на людей с отклонениями. А ты особенный оказался.
— Конечно, психология ошиблась, — пытался я продавить эту версию.
