Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
— Я думал, менты на службе не употребляют, — вскинул на меня мохнатые брови хозяин.
— А что мы, не люди, что ли? — я налил себе раза в два поменьше, поднял стакан и потянул руку для чоканья.
От такого жеста Леня, естественно, не удержался. Взял свою тару. Дзинь. Стаканы соприкоснулись и жалобно звякнули.
— Никогда не пил с ментом, — выдохнул Леня и умело заглотил жидкость.
Я в это время незаметным жестом выплеснул содержимое стакана под стол. Водка исчезла в частоколе пустых бутылок и грязи.
Тут же поднес пустой стакан к губам, сделал вид, что пью.
— Хреновая водка, — выдохнул я, занюхивая рукавом.
— Сам ты хреновый, — будто обиделся Леня.
— Ну, давай еще, — кивнул я. — Может, не распробовал.
Разлил. Дзинь. Трюк с выплеском под стол повторил вновь. А вот Юрченко уже засандалил полстакана зараз (я специально больше ему налил). Взгляд у него поплыл. Пока все по плану.
— Пошли покурим, — предложил я, глядя как расправляются морщины на массивном лбу неохотного собеседника.
— А сигареты-то хоть есть? Чем дымить-то будем?
— Найдем, — кивнул я, хотя последних у меня и в помине не было.
— Давай здесь посмолим, — махнул рукой хозяин и подвинул на середину стола консервную банку из-под кильки, которая напоминала обожжёного ежика, только вместо иголок во все стороны топорщились пожелтевшие бычки.
— В доме не курю. Ни в своем, ни в чужом, — отрезал я и встал, направившись к выходу, при этом громко проговорил. — Светлана Валерьевна, мы выйдем подышим.
Юрченко обеспокоенно глянул на комнату, откуда доносились приглушенные женские голоса.
— Ты идешь? — махнул я ему. — Или без курева останешься.
Тот, уже изрядно захмелев на старые дрожжи, немного раздобрел, а мысль о халявном куреве сделала свое дело. Он неловко переступил через порог:
— Иду, начальник.
Мы вышли во двор. Я похлопал себя по карманам и недоуменно проговорил:
— Черт! Сигареты в кабинете оставил.
— Ну ты растяпа, начальник, — пробубнил Юрченко и хотел тут же зайти обратно в дом.
Но я преградил ему путь:
— Пусть женщины посекретничают. Подыши воздухом.
— Э… Пропусти! — Юрченко попытался меня отодвинуть.
Я схватил его за правую кисть и вывернул рычагом наружу. Тот охнул и присел на колени:
— Пусти, начальник! Больно!
Я ослабил хватку. Детина высвободился и бросился на меня, пытаясь зарядить в глаз кулаком. Я полушагом ушел в сторону и толкнул его обеими руками. Тот с грохотом впечатался в дверь.
Развернулся и кинулся на меня снова.
