Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Ты в театральном кружке когда-нибудь занималась?
* * *На утро следующего дня я распорядился, чтобы Юрченко привели в комнату для разбора. Мрачный кабинет без окон при «обезъяннике» — то, что нужно.
Я входил не спеша. Заодно удостоверился, что вчерашнюю спесь с задержанного как рукой сняло. Трезвый и подавленный, он смотрел на меня исподлобья, ерзая на приваренной к полу скамье, перебирая «мазутными» пальцами (вчера его дактилоскопировали, а такая краска плохо отмывается). Я с деловым видом разложил на железном, выкрашенном в цвет синюшных стен столе, бумажки и сочувственно кивнул задержанному.
— Плохи твои дела. Леонид, очень плохи… Но — сам виноват.
Ничего больше не добавив, я стал заполнять бланк протокола, вписывая туда всякую белиберду, типа «мама мыла раму» и «идет бычок, качается».
— Я ничего не сделал, — испуганно таращился на меня Юрченко.
В ответ я лишь многозначительно хмыкнул и сочувствующе закивал:
— Ну-ну… Все так поначалу говорят.
— Бл*ть! Начальник! Вот те крест! Я ничего не сделал!
Дверь распахнулась, и на пороге появилась Света, она незаметно мне подмигнула и серьезным голосом проговорила:
— Андрей Григорьевич, Антонина Юрченко повторила свои показания под протокол, готова сотрудничать со следствием.
— Хорошо, — кивнул я.
Леня что-то прошипел. Почти про себя, но я явственно расслышал «сука».
Света с укоризной посмотрела на задержанного и покачала головой:
— Как же так вы могли, гражданин Юрченко. Как же так?
Тот ударил себя кулаком в грудь и замотал головой, дескать, не виноват я.
Света скрылась, а я продолжал корябать в протоколе что-то из Маяковского. Через некоторое время в кабинете нарисовался уже Погодин:
— Андрей Григорьевич, санкцию на обыск получили, вы скоро освободитесь?
— Скоро, — кивнул я.
— А это и есть тот самый? — Погодин многозначительно уставился на Леню.
— Собственной персоной, — ответил я.
— Вот гад… — прошипел Погодин и скрылся.
Никто из нас не прерывал тишины, я только ручкой скрипел. Спустя время постучался Катков:
— Андрей Григорьевич, я проверил. Пальчики оставлены гражданином Юрченко Леонидом Сергеевичем, 1940-го года рождения, три следа обнаружены на…
— Постой, Алексей, — я многозначительно кивнул на задержанного.
— А… Кхм. Это, выходит, он и есть?
Вместо ответа я махнул рукой, дескать, скройся, не до тебя. Катков изобразил виноватый вид и закрыл за собой дверь.
