Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Кем раньше был, круг общения, чем в свободное время занимается. Женат он или нет.
Я кивнул, а про себя подумал, что вряд ли это наш контингент, ведь Огурцов, как любой нормальный мужик, постоянно пялится на Светины коленки и пасет свой бесстыжий взгляд в вырезе ее блузки. Сразу видно — не извращенец. Хотя... Возможно, Холодильщик тоже не извращенец. Следов сексуального насилия на трупах не обнаружено, а Сапожников со своими пристрастиями тут может быть и ни при чем. Но почему тогда он убивает именно детей схожего возраста — и только мальчиков? Вот вопрос.
— Что с неопознанным трупом? — спросил Горохов.
— Пальцы я ему откатал, — ответил Катков, — дактоформулу составил, разослал запросы в информационные центры в область и в Москву. Ждем результата. Но вряд ли стоит надеяться, что они выстрелят.
— Мы все возможности должны использовать, — кивнул следователь.
— А если нам его портрет по городу развесить? — предложил я. — Попросить помощь общественности в опознании.
— Ты что, Андрей Григорьевич? — Горохов аж руками замахал, противясь такой идее. — Как ты себе это представляешь? По всему советскому городу фотокарточку трупа ребенка на столбах клеить. Да нас за такие художества и с работы попереть могут.
— Сделаем его как бы живым, — настаивал я. — Пусть художник его портрет нарисует. Приукрасит чуть-чуть, будто он при жизни запечатлен. Мы портрет переснимем, размножим и распространим. А внизу текст, мол, если кому-то что-то известно о личности данного подростка, просьба сообщить в милицию. И наш телефон напишем. А то, что он мёртвый — об этом ни слова не будет. Никто же не знает, что он погиб. Личность-то не установлена.
— Гениально, Андрей Григорьевич, — потирал довольно руки Горохов.
— Рад стараться, — улыбнулся я, а про себя подумал, что если бы был сейчас фотошоп, то я и сам бы мог лицо подправить, без всякого художника. Бывало, в прошлой жизни баловался занимательной программкой. Один раз взяли мы двоих гоп-стопников. Они, паразиты, в полный отказ пошли. Тогда я тому, кто послабже духом был, легенду задвинул, что, дескать не того вы, граждане грабители, человека бомбанули.
