Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Тот ойкнул, и на миг забыв про свой статус, ругнулся:
— Ты что творишь, ирод?
— Простите, у вас глина к бороде прилипла, — соврал я.
Священник недоуменно погладил черные космы:
— Ничего там нет.
— До свидания, отец Арсений, только рисунок не стирайте. Это вещественное доказательство. Отправлю криминалиста, он сфотографирует.
Я пошел к машине, размышляя о случившемся. Борода у попа настоящая. Хоть и отличается немного от волос. Те с проседью, а она иссиня черная, как воронье крыло. Может, на голове парик? Ладно, в следующий раз его ещё и за волосы подергаю.
* * *— Холодильщик всё-таки явно с нами играет, — задумчиво проговорила Света, рассматривая фотоснимки с новым рисунком из кельи, которые экстренно напечатал местный эксперт-криминалист.
— Такое ощущение, что он знал, что я пойду осматривать убежище Сапожникова повторно, — кивнул я. — И специально оставил нам послание.
Горохов осмотрел всех озабоченным взглядом, прищурившись от табачного едкого дыма, который лизнул его лицо:
— Думайте, товарищи, думайте.
Мы озадаченно переглянулись, даже немного обидно стало, что Горохов готов подозревать наш сплоченный коллектив.
Но он быстро поправился.
— Да я не про вас, а про местную милицию. Ну, или прокуратуру.
— А я вам сразу сказал, — кинул свои пять копеек Федя, — что Огурцов на маньяка похож. Ходит такой, всегда улыбается, а глазки холодные.
— Дался тебе этот Огурцов, — нахмурился Горохов. — Иван Петрович, конечно, себе на уме, но по параметрам своих габаритов никак нам не подходит. Как пояснила медичка, в больницу наведывался врач стандартной комплекции, без живота, щек и прочих излишков. А Огурцов напоминает колобка. Ноги короткие, такого ни с кем не спутаешь.
— Так он, может, живот втянул и под брюками ходули спрятал, — упорствовал Погодин.
— Какие ходули? — вскинул бровь следователь.
— Ну я в кино видел, как подростки во взрослых переодевались и на ходулях ходили."
"— Федя, — цокнул языком Никита Егорович, — скажи еще, что Огурцов инопланетянин и может внешность менять, как Весельчак У.
— А вы тоже это кино смотрели? — обрадовался Погодин.
— Его все смотрели, а ты чушь несешь, — отрезал Горохов, но, на секунду задумавшись, повернулся ко мне и добавил. — Ладно, Андрей Григорьевич, проверь по-тихому Огурцова.
