Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Когда я подошла, он уже был там и даже сделал заказ за нас обоих. Впрочем, никакая еда мне в горло сейчас не полезла бы.
Ему, как позже оказалось, тоже…
Не знаю, на что я рассчитывала. Да, наверное, ни на что, просто хотела его подготовить, если к такому, конечно, можно подготовиться.
— Почему ты об этом сказала мне только сейчас? — с трудом сдерживая себя, спросил он, когда я, превозмогая стыд, всё ему поведала.
Лицо его потемнело и как-то вмиг обрякло. Но прищуренные глаза горели огнем.
— Потому что только вчера мне пришло письмо с угрозами…
— Ты должна была не дожидаться этих угроз.
— Я вам не порноактриса. Меня изнасиловали! Опоили и изнасиловали.
— Тише, — зашипел Юрий Иванович, опасливо озираясь, хотя соседние столики были пусты.
— Пожалуйста, не говорите так, — у меня перехватило спазмом горло. — Хотя бы вы так не говорите. У меня кроме вас и Оленьки нет никого. Я к вам пришла, как к близкому человеку.
— Оказывается, не знаю. Ты всех нас подставила. Меня, себя, нашу семью. Всех подвела под монастырь. А об Оленьке ты подумала? Это сейчас она дома, а когда в школу пойдет? Ей же проходу давать не будут. Дочь порноак… Её попросту затравят, если твое видео всплывет… И такое со временем не забывается.
До этого обеда мой мир и так казался мне невозможно хрупким и зыбким. Сейчас же он летел в бездонную пропасть, разваливаясь на куски.
Я умылась, поправила прическу. Хотя толку-то? Из зеркала на меня смотрело осунувшееся посеревшее лицо больной, изможденной женщины. Но самое пугающее — это воспаленные глаза, в которых так явственно плескался даже не страх, а паника.
Когда я вернулась в зал, свекра уже не было. Ушел, не попрощавшись, оставив несколько купюр на столе.
